Страница 34 из 36
— Виски и полотенца с кухни. Быстро.
Дени, причитая и натягивая на ходу штаны, побежал исполнять «просьбу». Захватив необходимое, он прошлепал по мокрому полу в спальню и отдал все Гретхен, которая, вытащив хозяина дома из ванной, укладывала его на кровати. До этого она, вскрыв вены на запястье, держала руку у его открытого рта, следя, чтобы кровь не стекала по подбородку.
Дени мутило от вида ванны с темной водой, лежащего в ней человека — почти человека, — запаха железа и поблескивающего на краю раковины лезвия. Одно дело было позволять Гретхен припадать к своей шее, это даже возбуждало — пряно и пикантно, как она сама говорила, но картина, представшая перед ним, пугала. Как и сама Гретхен, сделавшаяся вдруг жесткой, требовательной и собранной, как хищник перед прыжком. Дени, осторожно сев на край кровати, смотрел, как она промокает свежие порезы полотенцем, а затем, подняв бутылку с виски, отпивает около трети объема.
— Я думал, оно для ран, — кивнул на исполосованные руки Дени.
— Ни к чему, — сказала Гретхен, повернулась к нему и произнесла уже мягче: — Извини, что видишь меня такой.
— Я тебя и такой люблю, — ответил Дени, и она улыбнулась. — И я давно все решил.
— Я тебя не принуждаю, сам знаешь.
— Знаю. Но я хочу быть с тобой, всегда. Не только…
— Заткнись ты уже, герой-любовник, — произнес Арман сипло, заставив Дени вздрогнуть. — Даже я успел понять, что ты не хочешь помирать в семьдесят лет, когда есть шанс прожить еще сто раз по семьдесят.
— Хозяин? Как вы себя чувствуете? — Гретхен привстала и внимательно всмотрелась в его глаза, отмечая что-то, известное только ей.
— Придется лежать, пока кружится голова. Приготовь сухую одежду и… что-нибудь съесть. Я очень голодный.
Спустя пару часов Арман смог встать, самостоятельно переодеться и зашнуровать ботинки. Дени сидел в кресле, не мельтеша и понимая, что сейчас лучше не лезть. Гретхен суетливо помогала хозяину с одеждой, приносила и уносила что-то так быстро, что он не успевал рассмотреть, ворчала и сетовала, что порезы затягиваются медленно. Арман молчал, глотал из бокала красное — далеко не вино, — делал частые перерывы между произнесенными фразами, но мертвенная бледность успела сойти с его лица. Дени его побаивался. Арман был спокойный, даже флегматичный, но именно это спокойствие и казалось жутковатым — большие псы не лают, как мелкие шавки. Дени надеялся, что после обращения, которое обещала ему Гретхен, он станет таким же. Спокойным и внушающим подсознательный ужас, чтобы другие обходили его стороной. Последнее, о чем бы он мечтал, так это встречаться с другими вампирами.
— Гретхен, — сказал Арман, и она застыла на месте. — А теперь прикажи мне то, что я сейчас попрошу.
— У меня не получится, я еще не имею достаточной власти, — произнесла она в ответ, но Арман так не считал, поскольку приблизился, положил на ее плечи ладони и повторил:
— Прикажи мне. Иначе все это было зря.
***
Из аэропорта сразу отправились к Манчаку на арендованной машине. У болот ждал нанятый заранее проводник из Нового Орлеана — молчаливый темнокожий парень в плотных штанах и куртке, в подобную одежду предлагалось облачиться всем туристам: комаров в топях плодилось немерено. Ни Криса, ни Вивьена это не беспокоило, мошки им не докучали, но если бы кто-то сунулся за борт лодки, плывущей между затопленными деревьями и буреломом, нашелся бы хищник покрупнее.
Неясно было, чем питаются аллигаторы при почти полном отсутствии сухих участков со зверьем поменьше, разве что птицами, рыбой да неудачниками-туристами. В сердце болот, где над сине-черной водой стелился плотный туман и съедались все звуки, не водилось даже птиц. Абсолютно гиблое место. Древние кипарисы выглядели теми самыми мертвецами, о которых мог бы рассказать Бес — которых закапывали неглубоко и их размывало дождем. Деревья приспособились к жизни здесь, дыхательные корни торчали из топи, как обглоданные кости, а с веток свешивались клочья грязно-бурого мха.
Проводник сидел на веслах, всматриваясь в туман, пока нос лодки не врезался в участок суши, на котором стоял полуразрушенный, почерневший от сырости дом.
— Проходи, — выбравшись из лодки, Крис любезно подал Вивьену руку, будто тот был девицей, угодившей в неприятности. Вивьен улыбнулся в ответ, но предпочел вылезти сам.
— А куда он? — спросил, заметив, как проводник отталкивается веслом и разворачивает лодку.
— Я сказал ему вернуться за нами через час.
Вивьен не представлял, что можно было делать целый час в доме на топях, но вошел в него за Кристианом. Внутри помещения было пусто, только стоял деревянный ящик, похожий на гроб. Вивьен присмотрелся и понял — действительно гроб. Перевел взгляд на Криса, и тот, не скрывая торжества и предвкушения, выдал ему все, от начала легенды и до конца, до момента, когда они оба стояли у «спящей красавицы». Лежащая в гробу девушка была, без сомнения, красива — густые, волнами, волосы, тонкие черты лица, сложенные на груди алебастрово-белые, невесомые точно руки.
Вивьен смотрел на Кристиана во время всего его монолога и думал, что тот совсем не страшный. На вампира, которому сотни лет, не тянет, даже на сравнительно молодого, как Арман, — никак. Господин полицейский и то казался старше и серьезнее этого золотоволосого существа, которое собиралось вырвать ему сердце. Сущее ничтожество.
Отец писал — возможно, под диктовку, — что Вивьен должен приехать сюда, потому что это дело всей его жизни. Что еще могло быть делом всей жизни Моро, как не его дети? И пусть он был не биологическим отцом, но смог воспитать Вивьена достойно положению.
— Хорошо, — произнес Вивьен, расстегивая рубашку.
Кристиан не смог скрыть недоумения:
— Хорошо?
— Я не буду сопротивляться, потому что это бесполезно.
— Как разумно.
— Странно, что все это происходит не при свечах и не под скрипку.