Страница 22 из 108
— Я спросил у тебя: что это? – повторил господин наместник, к великому сожалению, вновь оказавшись предо мной.
Не сказать, чтоб с виду он сильно злился или же собирался убивать меня без суда и следствия. А то, что он угрюмый и хмурый… Ну, так он всегда такой.
— Это? – переспросила бестолково, пока судорожно соображала, что ж такого ему сообщить, без особо тяжких последствий. – Это… — протянула, так и не придумав оптимального оправдания. — Сосуд для снадобья, — выдала в итоге самое очевидное.
От сумрачного взора повеяло таким холодом, что я аж внутреннее сжалась вся. И да, начала молиться! За собственное здравие.
— И для какого же снадобья этот сосуд? – мрачно поинтересовался Сарп Эрран Сагитари. – Чем ты меня напоила? – прозвучало в обвинении. – Для чего снадобье предназначено?
Именно благодаря последней его интонации мне очень уж оправдаться захотелось. Тем более, что снадобье было не «для», а «от».
— Противо…
«…рвотное и нейтрализующее слабительный эффект», — собиралась сказать. Честно слово, собиралась! Но отчего-то договаривать стыдно стало. Пришлось импровизировать.
— …ядие, — закончила совсем тихо.
Ибо замена вышла весьма неудачной. Вот и наместник Эррана моей «честности» совсем не оценил. В холодном сумрачном взоре моментально разгорелось настоящее пламя. Наполненное таким количеством ярости и ненависти, что я даже дышать перестала.
Да и зачем мне дышать? Меня всё равно, если не дракон сожрёт, так его наместник совсем скоро придушит… И нет, мне не привиделось!
— Противоядие? – приблизился вплотную.
Навис надо мной, как хищник в жажде скорой расправы.
— Зачем мне противоядие?
И так мне жалко стало наших кухарок. Как и помощниц их. Аж представила себе, как их привязывают к позорному столбу.
— Потому что… я отравила вас, — решила взять всю вину на себя.
Меня ж всё равно, если не он придушит, так дракон сожрёт. А девкам нашим ещё жить и жить. Надеюсь, долго и счастливо.
— Отравила, говоришь, — протянул неожиданно тихо, но оттого не менее угрожающе Сарп Эрран Сагитари и самым бесстыжим образом обхватил пальцами за подбородок, приподнимая лицо, вынуждая смотреть на него.
Я же только бестолково ресницами похлопала в полнейшей растерянности.
— А знаешь, у лжи есть особый запах, — продолжил всё также тихо мужчина, прищурившись. – И сейчас он тебя пропитывает, как никогда прежде, буквально насквозь, — выдержал демонстративную паузу, добавив ещё тише прежнего, склонившись уж совсем непозволительно близко: — Маленькая лгунья.
Так страшно мне не было никогда в жизни!
С мыслью о последнем я зажмурилась, ожидая последствий своей выходки и такого громкого разоблачения, собираясь прощаться не только с собственной жизнью, но и со всеми, кого знала. Правда, и тут всё пошло не так, как я задумала.
— Айлин! – раздался зычный голос отца.
Мой спаситель, в смысле князь Ордмера, только-только вывернул с другой стороны дома. Рядом со статной фигурой родителя, величественно шествующей вдоль садовой дорожки, вышагивал глава купеческого сословия, а за ними следом семенила Илда, настороженно поглядывая на меня.
Что я там про неё прежде говорила?
Наглый поклёп.
Она – святая женщина!
Где-то совсем рядом послышался отчётливый скрежет зубов. Но на него я не обратила никакого внимания. С самой счастливой улыбкой бросилась навстречу родителю и прибывшим гостям, старательно избегая заново смотреть на того, от кого по счастливому стечению обстоятельств удалось сбежать.
Безусловно, господина наместника такая очередная наглость с моей стороны разозлила сильнее прежнего. Пусть я сама не смотрела на него, но вот он на меня ещё как смотрел! На протяжении всего дня я никак не могла избавиться от навязчивого чувства, словно сверлящий сумрачный взор собрался меня наизнанку вывернуть. Впрочем, уверена, одними ощущениями я не отделаюсь. Уж не знаю, почему Сарп Эрран Сагитари ничего не сообщил моему отцу по поводу случившегося инцидента, но он точно потом мне это припомнит ещё не раз. Как уж отомстит, и предполагать опасалась. Именно поэтому старалась себя отвлечь, чем только приходилось. Благо, приглашённые на торжество гости всё прибывали и прибывали. А вскоре в княжеском доме и саду собралось такое количество людей, что, даже если бы я и вернулась к размышлениям об обладателе сумрачных глаз, всё равно бы собственных мыслей не услышала. Настолько шумно было всюду.
Привезённый главой берлерского купечества дар, как и говорила Илда, оказался на самом деле необычайно красивым. Вообще-то для принятия подарков предполагалась специальная обрядовая церемония, но разве я могла отказать святой женщине, практически спасшей мне жизнь? Тем более, что длинные серебристые нити из жемчужин невероятно шикарно и таинственно прекрасно переливались перламутром, чудесно дополняя моё новое платье нежно голубого оттенка, сшитого специально для этого вечера. Хотя всё равно наряд не радовал. Улучив удобный момент, я банально сбежала ото всех подальше, спрятавшись в глубине сада, внутри резной деревянной беседки. Всегда сюда приходила, когда становилось тоскливо. К тому же, мне требовался покой, чтобы тщательно обдумать одно обстоятельство.