Страница 24 из 78
Демьян кивнул. Сема чтобы общение пошло более быстро придвинул к приятелю рюмку и налил алкоголь.
– Давай, помяни своего лихого деда Евсея, не тебе малахольному чета.
Демьян выпил и продолжил свой рассказ.
– Когда бои за Берлин уже закончились, он решил посмотреть исторические места немецкой столицы, понимаешь, такова натура историка. Он взял разрешение и отправился посмотреть, ну, все что от них осталось, случайно набрел на один из музеев Берлина. Он сильно пострадал, но здание не обрушилось. Там он обнаружил этот экземпляр Библии Гутенберга. Он не поверил своим глазам такой удаче. Взял книгу и привез ее, как трофей с войны. Она лежала у него в сейфе в кабинете много лет скрытая ото всех. Да что говорить, он редко доставал Библию и мало кто знал о ее существовании. Я так видел ее пару раз мельком, но и то даже не придал значения. Просто толстая книга в черном переплете.
– Ну, да-а, – задумчиво протянул Сема Молоток, – иначе вас давно бы уже обнесли.
– Я, честно говоря, не знал, как отдать тебе долг, уж слишком он большой, – Демьян, как мог, собрал свою волю в кулак, и широко открыв глаза, смотрел прямо в лицо бандиту, – решил ее продать, чтобы рассчитаться, да и мне самому нужны деньги. Но я ее продать не смогу. Нужны связи.
Сема опрокинул очередную рюмку. История его возбудила, он откинулся на спинку кожаного кресла.
– Вот дядя Евсей! Старый хрыч! Меня тогда так отмудохал, что бишкауты[14] целую неделю ныли, а я всего-то хотел у него пачку цивильных сигарет из заднего кармана вытащить. А он сам не промах, всю немецкую нацию выставил на двадцатку лямов долларов! Профессор ети твою мать! Интеллигентный человек.
Демьян почувствовал прилив крови к лицу и стыд. Его дед, профессор истории Евсей Семенович, чистейший человек, в жизни не брал чужого, а тем более не занимался мародерством. И вот теперь его внук прикрывается честным именем своего достойного предка, искажая память о нем.
«Прав Сема: не чета я своему деду. Недостойный внук».
Ему вдруг пришла в голову мысль – написать историческое исследование по Франции пятнадцатого века и посвятить его своему деду. Тем самым реабилитироваться перед его памятью. Спасительная мысль показалась ему отличной идеей. Она отодвинула муки совести на задний план, выдвинув на передний страстное желание рассчитаться с бандитами и дальше жить спокойно.
Сема взял со стола клевец, потяжелил в руке.
– А это я думаю, он прихватил там же?
– Да, – отчаянно врал Демьян, смотря немигающим взглядом в лицо бандита, – он рассказывал, что когда уже покидал здание, то наткнулся на небольшую группу хорошо вооруженных фашистов. Завязался неравный бой. Когда кончились патроны, он геройски отбивался от них оружием средневековых рыцарей, взяв в одну руку щит, а в другой бился клевцом, потому что им хорошо пробивать каски.
Демьян уже не мог остановиться и его, как писали Ильф и Петров, понесло как Остапа.
– Двух он уложил ударом этого благородного оружия, а одного сильно ранил, – он кивнул в сторону клевца в руках бандита, – там кажется даже осталось немного крови. Раненый оказался высокопоставленным офицером Вермахта, который хотел скрыться, покинув территорию Германии на подводной лодке. И благодаря моему деду он предстал перед международным трибуналом в Нюрнберге, а мой дед получил орден Красной Звезды за храбрость!
«Дедушка! Если ты меня слышишь на том свете, прости меня!» – взмолился про себя Демьян.
Сема Молоток совершенно обескураженный сидел напротив него с вытаращенными глазами.
– Ну-у-у, – протянул он после небольшой паузы, – оружие, обагренное кровью врага, вдвойне достойный подарок. Можешь не сомневаться, он в надежных и умелых руках, – Сема усмехнулся, – я продолжу дело дяди Евсея, буду обагрять его кровью своих врагов, они для меня не лучше фашистов.
Демьян, испытывая страшные угрызения совести готов, был, провалится сквозь землю.
«Господи, что же мы натворили!».
– Тем более у меня уже есть на примете кандидат, – задумчиво сказал бандит, – черт возьми, мне не терпится попробовать.
– Так мы тебе больше ничего не должны?
– Да Дема, разбежались.[15]
Сема перекладывал клевец из руки в руку не в силах от него оторваться. Но все же отложил грозное оружие в сторону, на край стола, ласково проведя по его стальной ручке украшенной витой ковкой.
– Так, надо порешать вопросы с книгой. Дело очень жирное.
Он взял со стола рацию.
– Полкан, прием? – позвал он одного из своих «бультерьеров».
Рация щелкнула.
– Чего?
– Вот что, вызови из дома за место себя толкового атасника,[16] а сам отправляйся за нашим делопроизводителем. Тема очень серьезная нашлась. И давай шевелись.
Раздав указания, Сема откинулся в кресле. Помолчал думая о чем-то своем.
– Давай с тобой, Дема, по “крайней” выпьем. Хотел я с сегодняшнего дня на кочергу присесть[17], но дело ты принес очень важное. Отложу. Всегда верил в тебя.
Он посмотрел на Демьяна взглядом, пронизывающим до самых костей.
– У тебя ведь еще есть какое-то дело ко мне?
Демьян немного поерзал на стуле.
– Есть, – обреченно сказал он, – мне нужно немного денег. Ты же можешь их вычесть из тех огромных денег, что мы получим за продажу Библии Гутенберга.
– Я получу за продажу, – поправил его Сема.
– Да ты получишь, – согласился Демьян.
Сема Молоток засмеялся.
– Успокойся Дема! Дам я тебе белок. Грех не инвестировать в тебя после того, как ты такую бебеху[18] приволок.
Демьяну очень не понравилось слово «инвестировать», потому что Сема никогда ничего в пустую так не говорил, даже с ним. Его чутье опасности, как у древнейшего предка людей зверька пургаториуса жившего среди динозавров Юрского периода и позволившее ему выжить среди этих ужасных существ, подсказывало – они с Семой-молотком совсем не «разбежались». Он никогда не отпустит его от себя, потому что их навсегда связала между собой ментальная и неразрывная связь. И рано или поздно бандит обнаружит их чудесную временную лавку.
Примерно через полчаса приехал юрист Семы-молотка в сопровождении мрачного вида бандита по кличке Полкан, бывший ему правой рукой. Юрист, молодой человек по имени Игорек работал на Сему, ведя все его юридические дела. Лет десять назад Сема заприметил его, когда тот еще учился в школе, получая только отличные отметки. Но так как его мать работала в больнице санитаркой и одна воспитывала сына, его будущее оставляло желать лучшего. Сема же оплатил его обучение в престижном учебном заведении на факультете юриспруденции и тем самым заполучил себе почти римского вольноотпущенника наподобие знаменитого Поска – очень толкового и умного юриста для ведения всех своих дел. Он оберегал его от всех кровавых и жутких сторон своей деятельности, стараясь не запятнать его репутацию. Но все знали, кто такой Игорек и Демьян не сомневался, если Семе-молотку будет грозить опасность он, не раздумывая пустит Игорька «в расход».
Сема сидел, за столом широко разведя руки и положив их на столешницу, как итальянский мафиозный дон.
– Пока мы не начали обсуждать за дела, предупреждаю всех собравшихся здесь, – он обвел взглядом всех на мгновение, останавливаясь на каждом лично, – чтобы никто не смел, даже в тихую разнуздать звякало[19]. Если что, я лично вырву у него его ботало[20] и заставлю сожрать, а потом его самого превращу в фарш для собачьих консервов с помощью этого, – он погладил клевец лежащий на краю стола.
Каждый знал цену этих предупреждений, поэтому все промолчали и слушали Сему.
14
Бишкауты (жаргон) – ребра.
15
Разбежались (жаргон) – имеется в виду закрыть долги. Прим. автора.
16
Атасник (жаргон) – охранник.
17
Сесть на кочергу (жаргон) – уйти в запой.
18
Бебеха (жаргон) – ценость.
19
Разнуздать звякало (жаргон) – начать болтать.
20
Ботало (жаргон) – язык.