Страница 20 из 78
– Месье, не смотрите на его культю, поверьте, он и одной клешней управляется с ножом за десятерых. Кстати, что за сорока вас сдала в лапы святош?
– Какой-то калека Жо из Амбуа. Представляете месье Пьер, до этого я его щедро угощал вином и он вот так со мной.… Вот такая оказия, – пожаловался ему Демьян.
– Ну, это известное дело, в Париже никому нельзя довериться. Вот что, Тиль, проводишь нашего друга и загляни на рынок, найди нашего общего знакомого, этого вонючего пса Жо из Амбуа.
Коротышка Тиль теперь не просто улыбался, а просиял от счастья.
– В общем, навести эту сороку. Сначала отрежь ему язык, а потом выпусти ему кишки. Нужно чтобы все нищие попрошайки знали за что. Ну все мне пора, время дорого, а то придется Гастону болтаться в петле.
Он, прощаясь с Демьяном, махнул рукой, повернулся и пошел, насвистывая какую-то песенку. Но через пару шагов остановился, словно что-то забыл.
– Эй, приятель, – окликнул он Демьяна, – возьми!
Он швырнул ему половину монеты, что дал Демьяну Гастон.
– Это теперь твое, можешь без боязни ходить ночью по всему Парижу.
Демьян стоял и смотрел на уходящего в речной туман Пьера Удачливого Рыбака. Коротышка Тиль потянул Демьяна за рукав.
– Пора месье.
Через несколько минут они вышли на рыночную площадь уже знакомую Демьяну. А еще через пару минут Демьян нашел вход на улицу, на которой спасительным маяком чернела дверь – вход в их с Бруно лавку. Он поблагодарил Тиля за заботу о нем и пошел по улице, ища заветную дверь. Тиль на прощание в очередной раз осклабился своей улыбкой похожей на прореженный забор из короткого штакетника и чуть ли не вприпрыжку побежал по своим делам. Демьян увидел спасительную дверь, только он взялся за кольцо, чтобы постучать, как услышал где-то в районе торговой площади душераздирающий вопль. Демьян содрогнулся.
«Похоже, коротышка Тиль отыскал, несчастного Жо калеку из Амбуа. Я не хотел этого», – подумал он, искренне жалея попрошайку и твердо постучал в дверь.
Глава 11. Первые бизнес планы
За дверью раздались тихие, осторожные шаги.
– Открывай Бруно, это я!
Дверь сначала немного приоткрылась, Демьян увидел испуганные глаза Бруно. Потом дверь широко раскрылась, впуская Демьяна вовнутрь.
– Дёма! – радостно завопил Бруно, бросаясь ему на встречу.
Но не успел он обнять своего друга, как Демьян сильно размахнулся и ударил со всей силы Бруно в лицо. Тот отлетел к деревянному прилавку.
– Прости друг, – запричитал он в ответ, – прости, я сам не знаю, как так получилось. Я бы тебя не бросил, я бы тебя выручил.
– Как? – зло спросил Демьян, – вызвал бы ОМОН из нашего времени? Или может сам пошел штурмовать тюрьму Шатле?
– Ну, прости Дёма, – пролепетал Бруно, вытирая кровь из разбитого носа, – ведь все же обошлось…
– Да! Обошлось по совершенно чистой случайности! Ты никогда не висел голым на дыбе с вывернутыми назад руками? Ты хоть раз смотрел в глаза мяснику-палачу мастеру Жилю? Ты ожидал казни через сожжение Гревской на площади? А может ты попадал на гоп стоп ночью в средневековом Париже, когда коротышка садист готов проткнуть тебе почку, только лишь чтобы снять эти проклятые штаны из вонючей шерсти!?
Демьян замахнулся над лежащим перед ним Бруно.
– Ну, прости брат, – жалко сказал Бруно.
Демьян опустил руку. На прилавке стояла та самая бутыль с кривым горлышком, он подошел к ней и прямо из горла выпил все вино. У него прошла злость на Бруно. Хотелось спасть, есть, это две самые главные потребности организма, одолевавшие его в этот момент. Он вдруг почувствовал страшную усталость, она навалилась так, словно кто-то огромный как медведь навалился на плечи, придавливая к полу, хотелось упасть прямо здесь на полу и забыться во сне.
– Ладно, хватит об этом. Здесь в доме есть кровать или диван? – устало спросил он.
Бруно вскочил.
– Да на втором этаже, пойдем я тебя провожу.
Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. В одной из комнат стояла старая кровать с балдахином покрытая толстым слоем пыли, в углах паутина висела огромными сосульками.
«Да уж, апартаменты», – подумал Демьян, – да плевать!»
Так как иного варианта не намечалось, он с размаху, словно подрубленный ствол дерева, упал на кровать, подняв вокруг себя клубы пыли. Пыль кружилась над ним как дым, казалось, он плыл в этом дыму по реке, мимо Гревской площади, мимо Большого Шатле, мимо Монфакана, мимо Нотр Дама мимо его горгулий на стенах, все дальше и дальше. Дышать свободно не давала плотная куртка из кожи с рукавами из сукна. Демьян решил развязать шнурки на куртке и нащупал маленькое письмо в конверте. Он достал его, покрутил и решительно подковырнул бордовую восковую печать, с хрустом развернул лист бумаги сделанный вручную. От бумаги исходил грустный аромат розы. Черные чернила, буквы с красивыми завитушками, несколько букв растеклись, словно кто – то капнул на них несколько капель воды.
«Si tu m'aimes, parce que tu m'en parles, je t'en prie, laisse – moi tranquille. Je ne vous aime pas et je ne peux pas rendre votre attention. Vos tentatives infructueuses pour changer cela ne feront que détruire mon nom ho
Sybil[5]
– Что это? – заискивающе спросил Бруно?
– Так письмо, просто письмо, – нехотя ответил Демьян.
Бруно сидел напротив него на табурете с виноватым видом нашкодившего школьника. Но Демьян знал это ненадолго. Скоро Бруно все забудет и все будет по-прежнему.
Демьян еще раз перечитал письмо.
– Так, что мы сваливаем отсюда, – снова спросил Бруно, очень осторожно, – навсегда?
Засыпая, Демьян уронил письмо себе на грудь. Прижал его ладонью.
– Нет, – сказал он, погружаясь в глубокий сон, – Мы открываем аптеку.
Глава 12. Не расслобляться!
Сквозь цветной витраж, из дорогого венецианского стекла в церковь проникал первый солнечный свет раннего утра, расцвечивая внутреннее пространство бликами красного, синего, желтого, зеленого цветов. Но даже ему оказалось не под силу разогнать застывший полумрак и стылую прохладу, каменной кладки стен, тесаных каменных плит пола. В его первых теплых лучах медленно, словно медузы в морской воде, поднимались пылинки. Отсвечивали маленькими вспышками и уплывали дальше в глубину темного церковного пространства.
У алтаря, под большим деревянным распятием, тихо и монотонно бубнил себе под нос молитвы на латыни священник, готовясь к заутренней службе. Прихожане еще только подтягивались, поэтому Демьян, лениво поеживаясь от прохлады, сидел на скамье один, благостно смежив глаза. На лице беспричинная улыбка – признак душевного спокойствия и ожидания приятных переживаний.
За спиной, с правой стороны, раздался осторожный звук, похожий на шуршание шелковой ткани. Женщина с покрытым белой вуалью лицом тихо присела за ним. Демьян, чувствуя, как от сладострастного озноба по спине побежали мурашки, выпрямился и искоса аккуратно посмотрел по сторонам.
– Monsieur, я одна. Служанка задержалась у входа. Господь не оставил нашу любовь, к нашему счастью, он послал на помощь нам монаха из их деревни, я позволила ей поговорить с ним. Он защитил нас от лишних глаз и ушей… – тихое шептание девушки лишило Демьяна возможности дышать, как лишает любого другого влюбленного человека, – Mon seigneur, я так ждала нашей краткой встречи. В предчувствии мое сердце теплилось надеждой, что я увижу вас сегодня, здесь, чтобы отдать это. Поэтому вот…
Демьян почувствовал легкое прикосновение к локтю.
– Письмо, которое я написала для вас, мon seigneur, там все мои чувства к вам.
5
Если ты любишь меня, потому что ты мне об этом рассказываешь, пожалуйста, оставь меня в покое. Я не люблю тебя и не могу вернуть твое внимание. Ваши неудачные попытки изменить это только уничтожат мое честное имя и принесут мне незаслуженные страдания. Увы, мне некому доверять, некому найти защиту, а вы ее коварно используете. Это так жестоко, так больно. Извините, если мой отказ вас обидел, но иначе не будет.
Сибил