Бумажный грааль

На стене висела увеличенная почти до потери фокуса фотография едущего по шоссе «студебекера». В нем сидела троица наполовину растворившихся мужчин. Один смотрел прямо в объектив, но его лицо получилось слишком размытым.

— Это дядюшка Рой снимал? — спросил Говард. — Я думал, когда они проехали мимо, он собирал грибы.

— На самом деле он их фотографировал. Чистейшая удача, что у него в руках был аппарат. Впечатляет, правда?

Честно говоря, на взгляд Говарда мужчины больше походили на возвращающихся с маскарада гуляк, заплутавших в тумане.

— Да уж, сверхъестественно, — сказал он, не желая ссориться. — Интересно, кто был за рулем? Этой компании больше подошла бы карета с четверкой.

Сильвия пожала плечами.

— Меня всегда настолько поражало, что я их вообще вижу, а потому я никогда не задумывалась, кто ведет машину.

На стене висело еще несколько фотографий, в основном плохих и в грошовых рамках. Большинство — подделки с парой абзацев в пояснение. Сильвия посветила на каждую по очереди. Тут была фотография призрачной собаки из Тингвика и еще одной — из Гарден-Гроува. Дальше висела Белая Дама Рейнхема, спускавшаяся по лестнице, — точь-в-точь как привидение дядюшки Роя, только вот его была более убедительной.

Еще было несколько художественных рисунков призрачных машин и повозок, а также мутная фотография какого-то игрушечного автомобиля с глазками-фарами, выглядывавшего из-за амбара. Говард с удовольствием увидел, что призраки не отстают от жизни: в начале века они отказались от повозок и лошадей и стали разъезжать по шоссе на модных авто: на «даймлерах», «остинах» и «роллс-ройсах» — все, кроме привидений дядюшки Роя, которые угнали старый убогий «студебекер». Возле рисунка с призрачным автобусом из Северного Кенсингтона висела фотография призрачной физиономии декана Лиддела, таинственным образом возникшей на побеленной стене молельного дома Церкви Христа где-то в начале двадцатых…

— Декан Лиддел, — протянул Говард. — Это не отец Алисы Лиддел?

— Очень может быть, — со смешком ответила Сильвия. — У них одна и та же фамилия.

— Ш-ш-ш! — Говард поднял голову и прислушался.

— Я только пошутила… — начала было Сильвия, но он вцепился ей в руку, задержал ее в своей, и она сразу затихла. Они стояли, слушая слабый шорох ветра. — В чем дело? — прошептала она минуту спустя.

— Я слышал чьи-то шаги… по гравию на стоянке.

— Просто белка, — сказала она, но прозвучало это неубедительно. Из-за ставней на окнах ничего нельзя разобрать. Они оба вслушались, но никаких странных звуков не уловили. Сильвия снова начала хихикать. — Где твой камень? — спросила она.

Говард немного расслабился. Опять проклятое воображение. Он попытался не обращать на это внимания, а потом вдруг спросил себя, что он делает в лесу посреди ночи. Явно он здесь не для того, чтобы узнать что-нибудь. Для этого нужен дневной свет.

Сильвия сейчас стояла приблизительно в футе от него, все еще светя фонариком на физиономию декана Лиддела, — скорее карандашный набросок, чем настоящий портрет. Говард положил ей руку на плечо и тут же почувствовал себя увереннее. Она его руку не стряхнула, даже не сказала ничего и фонарик держала ровно.

— Алиса Лиддел была Алисой Льюиса Кэрролла, «Алисой в стране чудес», — задумчиво сказал Говард.

— Ага. А лицо ее отца появилась на стене. Да уж, свою долю славы эта семья с лихвой отхватила, правда?

— Это единственная из призрачных фотографий, которая не кажется фальшивкой, правда?

— А отцовская?

— Я хотел сказать, помимо его. Во всяком случае, обе они на фотографический трюк не похожи.

— Я-то готова поверить, — сказала она. — Это ведь ты у нас Фома неверующий, или забыл?

— Тихо!

Он снова это услышал: шарканье подошв, скрип гравия. Они застыли, но кругом снова была тишина, будто что-то выжидающе затаилось. А потом — с громким скрежетом — закрылась задняя дверь музея.

— Ветер, — сказала Сильвия, когда Говард сделал шаг к двери, и посветила туда фонариком.

Но тут послышался резкий металлический щелчок и звук закрывающегося замка. Шаги за стеной стали отчетливее — кто-то спешил. Заговорили — возможно, заспорили — приглушенные голоса.

Говарду пришла в голову бредовая мысль, что это мистер Джиммерс явился запереть его вторую ночь кряду. Безумие безумием, но от этой мысли он пришел в ярость. Он принялся бить в дверь кулаками, а потом со злости ударил носком ботинка.

— Эй! — крикнул он в темноту, но никто, кроме Сильвии, не обратил на него внимания.

— Заткнись и слушай, — прошептала она, теперь уже сама хватая его за руку. — Кто-то копается в моей машине.

Верно. Они услышали, как закрывается боковая дверца, затем послышался звук захлопываемого багажника. Говард переходил от окна к окну, пытаясь хоть что-то разглядеть в щелки ставней, но без толку. Хлопнула другая дверца.

Он опустил окно.

— Я могу выбить ставень ногой, — прошептал он. — Они держатся только на шурупах или на гвоздях.

— Зачем? — прошептала она.

— Тебя грабят. Что, если они угонят твою машину?

— И что ты собираешься делать? Погнаться за ними по шоссе? Да пусть забирают машину и все, что в ней есть, тоже. Невелика беда. Машина застрахована. Не геройствуй. Она не стоит того, чтобы тебя из-за нее избили.

Она была права. Говард сразу это понял. Его еще саднило, что она его так напугала и он бросил о землю камень, и ему казалось, что если он вышибет ставень, то как-то реабилитирует себя в ее глазах. Он снова прислушался. Опять шаги. Вероятно, там двое. Теперь шаги удалялись, стихали. Машину неизвестные красть не стали.

— Где ключи? — прошептал он.

— В замке зажигания.

Загадка. Так почему же они не угнали машину? Очевидно, потому что это не заурядные воры.

— Как, по-твоему, они оба ушли?

— Не знаю, — ответила она. — Зачем бы им оставаться? Вероятно, автостопщики. Может, куртку хотели стащить или одеяло?

Но Говард все же сомневался. Почему-то происшествие казалось ему более зловещим.

— Что, если они подожгут здание? А мы заперты внутри?

— Да заткнись же! — бросила она в полный голос, а потом прошептала: — Зачем бы им? Не выдумывай. И без того плохо. Но если они нас подожгут, то разрешаю тебе вышибить ставни — все, если хочешь.