Бумажный грааль

Но она уже растворилась в ночи.

— Она тебя бросила, — сказал Говард. — Побежала прямиком на шоссе.

— Да отвали ты! — проскрипел Касалкин и, закрыв лицо руками, зашелся долгим всхлипом. — Вы не можете меня тут удерживать! — заорал он. — Вы все в чем-нибудь да виновны.

орноласка встал, отряхивая штанины.

— Привет, — послышался чей-то голос.

В дверях стоял дядюшка Рой — без сомнения, это Сильвия его освободила. Выглядел он ужасно: волосы растрепаны, одна половина лица — сплошной сине-черный синяк. — А где домовладелица? — спросил он.

— Мертва, — ответил Говард. — Утонула.

— Я так и знал! — взвопил Касалкин, а потом, едва выдавливая слова сквозь душившую его ярость, заорал на Горноласку: —Предатель! Вонючий… пес!

Нагнувшись, он схватил с земли пригоршню гравия и, далеко отведя руку — точно бил мух на скатерти, — швырнул в Горноласку. Россыпь камушков ударила Горноласке в грудь. Внезапно разозлившись, он шагнул вперед и схватил Касалкина за грудки.

— Хватит! — закричал дядюшка Рой. — Что с него теперь взять? Он — дело прошлое. Отпусти подлеца. Больше мы его не увидим.

Горноласка тут же отпустил Касалкина, который от неожиданности потерял равновесие и растянулся в тени эвкалиптов. Отплевываясь, он встал и уставился на Горноласку с таким видом, будто с радостью отлупил бы его на месте, вот только у него есть чертовски веская причина этого не делать. Все ждали, что он скажет, но он только затопал в ту сторону, куда удалилась Гвендолин Банди, и прошел мимо своей машины прямиком к шоссе, то и дело оглядываясь через плечо. У угла музея он обернулся и с перекошенным как у буйнопомешанного лицом сделал непристойный жест, такой яростный и дикий, что, наверное, едва не вывихнул руку.

— Вот именно, — откликнулся, помахав ему, дядюшка Рой.

— Он заслуживает большего, — пробормотал Говард, глядя, как Касалкин сворачивает за угол. Но видя, как он уходит, испытал огромное облегчение, будто следил за отступлением разбуянившегося разносчика журналов.

— Все мы заслуживаем большего, — сказал дядюшка Рой. Он размял запястья и поводил немного взад-вперед плечами. — Я, например, заслуживаю выпивку. — Он сделал шаг назад на небольшое крыльцо, но едва не упал и схватился за перила. — Черт бы побрал мою задницу, совсем затекла от того, что я три часа просидел на скамейке. Какого черта вы так долго копались?

Но не успел еще никто ему ответить, как с той стороны, куда удалился Касалкин, заухали шаги. Послышался мужской крик. А затем, как это ни странно, визгливо закудахтал голос Гвендолин Банди.

— Это он! — вопила она. — Это он пристрелил толстяка! Он и старую голландскую даму тоже пытался убить!

Говард опрометью бросился за музей, за ним понеслись Джиммерс, Горноласка и дядюшка Рой. А там, огибая штакетник с бдительными коровьими черепами, на Честертона Касалкина надвигались Беннет и Лу Джибб. Миссис Банди стояла за ними, прижав руки ко рту и возбужденно наблюдая за происходящим. Касалкин налетел на них, будто был уверен, что оба склонятся под его праведным гневом.

Но Беннет ударил Касалкина первым: мощный прямой удар кулаком пришелся прямо в грудь. Почти одновременно Лу Джибб ударил ему под дых, и Касалкин, казалось, на мгновение взлетел, точно пытался сделать сальто, согнувшись, а потом плюхнулся на землю. Нападающие надвинулись на него с двух сторон.

— Врежьте ему еще! — орала миссис Банди, приплясывая на обочине шоссе возле машины Джибба.

Краем глаза отметив, что Горноласка едва не наступает ему на пятки, Говард прибавил ходу, крича на бегу:

— Никого не застрелили! Никого не застрелили! Говард оттащил Беннета от поверженного, отчаянно тряся головой, чтобы заставить его понять. Тут, прихрамывая, подошел сам дядюшка Рой, который тоже что-то орал. Однако лишь после того, как мистер Джиммерс трижды нажал на клаксон машины Лу Джибба, нападающие отступили, пожимая плечами с таким видом, будто с радостью врезали бы Касалкину еще пару раз и доплаты бы не попросили.

Касалкин скорчился на земле, подтянув колени к подбородку и прикрыв руками голову. Сквозь рыдания он бессвязно и бессмысленно ругался.

— Рой! — Беннет схватил друга за плечи. — Ты не мертв!

— Ни капли, — отозвался дядюшка Рой.

— Тогда почему мы его бьем? — Пыхтя и отдуваясь, Беннет отступил еще на шаг, и мимо него протиснулась Гвендолин Банди, чтобы упасть на колени возле Касалкина, которого она нежно похлопала по затылку.

— Все позади, — нежно ворковала она. — Мне так жаль, я думала… я думала… я так была на тебя зла. Откуда мне было знать, что они… Они больше не будут бить моего мальчика.Она помогла ему сесть, прижала его лицо к своей груди и, обняв, принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Тьфу, — с отвращением бросил Джибб. — Такая дурь просто противоестественна.

Гвендолин Банди обернулась к нему, злобно сощурясь.

— Вы звери! — воскликнула она, помогая Касалкину подняться на ноги.

Из носа у него текла тонкая струйка крови. Он обвел всех взглядом, которому, очевидно, полагалось быть суровым, его рот превратился в подрагивающую щель, но тут миссис Банди погладила его по щеке, и он взвыл от боли и замахнулся на нее. Миссис Банди повела его к машине, на ходу поглаживая по спине, а он тяжело на нее опирался, поскуливал, как звереныш, и лапал ее за бедро. Они слышали, как она говорит с ним будто с ребенком, а он снова заорал, когда она опять коснулась его щеки.

— Я не собирался его избивать, — виновато пробормотал Беннет. — Но эта женщина сказала…

Дядюшка Рой жестом оборвал его.

— От того, что она тут наговорила, и стошнить может. Это он поджег ледохранилище и испортил тормоза в машине миссис Девентер.

— Тогда, может, стоит ударить его еще? — предложил Лу Джибб.

Слишком поздно. Касалкин и Гвендолин Банди с ревом пронеслись мимо. Миссис Банди сидела за рулем. Машина взметнула облака пыли и гравия, когда ее занесло на повороте на юг по Первому шоссе. Тут мистер Джиммерс протянул руку дядюшке Рою, который сердечно ее пожал и хлопнул Джим-мерса по спине. Бросив взгляд на лицо Роя, Джиммерс покачал головой.