Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 45 из 111

– …И властью, данной мне королевским указом, я приговариваю жестокого убийцу к смерти через побитие камнями! – завершил староста свою безразмерную речь.

Камнями? Мило. Лучше бы повесили, честное слово! Минута (а при удачном стечении обстоятельств – мгновение), и я свободен от идиотского времяпрепровождения в компании деревенских палачей. Навсегда свободен. А теперь что? Сколько мне придется терпеть? Вон, уже и тачку прикатили. Полнехонькая… Хорошо хоть камни речные, гладкие – и кидать их удобнее, и крови почти не будет… Ну, кто первый? Оскорбленный муж? Ну конечно!

Увесистый голыш ткнулся под ребра. Я охнул. Да, будет больно, а боли я не терплю. То есть, конечно, терпеть придется – не хватало еще закричать или заплакать! – но как это все печально… Второй камень оставил горящее от боли пятно на плече. Отталкиваясь пальцами, я крутанулся, подставляя следующей порции камней спину. Конечно, меня вернули обратно, врезав палкой по животу. И даже чуть ниже живота… На беду, в голову камни не попадали – и потому, что она была частично прикрыта вздернутыми кверху руками, и потому, что селяне хотели продлить удовольствие. А попади хоть один голыш в голову, и я могу оставить их с носом…

Староста бил не очень сильно – сказывался возраст – но изумительно метко. Его тесть – наоборот. Постепенно круг желающих поучаствовать в развлечении становился все шире, и в какой-то момент их лица стали сливаться перед моими глазами в одно большое, дрожащее и гогочущее пятно. Да, не такой мне мнилась собственная кончина – уж слишком грубо и примитивно, хотя… Все вполне логично. Кто я для них? Всего лишь раб… Эй, да они же не имеют права решать мою судьбу! У меня есть хозяин, который несет полную ответственность за все мои поступки! И как я раньше не сообразил? А они тоже хороши: ошейник-то никуда не делся, неужели никто из них не понимает, что делает? Или глаза застит обида пополам с возможностью почувствовать себя вершителями судеб? Я хотел было сообщить старосте о своих правах, но голос меня не послушался, и из пересохшего от жары и боли горла вырвался лишь тихий хрип. Да и не станут меня слушать, зачем напрягаться? Прочь, глупая надежда! Пора согласиться с тем, что я – ничтожество, хотя бы за несколько вдохов до смерти, если сделать это раньше мне мешало неоправданно раздутое самомнение. Все, пора прощаться. С кем? С невоплощенными мечтами, с несостоявшимися друзьями, с любовью, которая ни разу не попалась мне на Пути… Самое обидное, что я даже не могу заставить себя рассердиться или впасть в отчаяние, чтобы вызвать Нэгарру – эти люди не виноваты ни в чем, они поступают именно так, как на их месте, скорее всего, поступил бы и я сам… А может быть, все к лучшему? Я умру тихо, не ломая Пласты Мироздания, не тревожа покой Ушедших и Нерожденных. Я просто уйду… Фрэлл, как же мне все надоело! Каждый раз, когда я стараюсь делать добро, я оказываюсь лицом к лицу с Вечной Странницей – но я не могу поступать иначе! Я не могу творить Зло! Правда, все мои благие намерения непременно приводят к весьма дурным последствиям… Но теперь уже поздно что-то менять. Я еще не слышал хруста собственных костей, но думаю, что за этим дело не станет. Да и какая разница? То, что окажется в могиле или на погребальном костре, уже не будет мной… Лучше закрыть глаза, тем более, что вижу я уже довольно расплывчато, и молиться о том, чтобы вся эта мерзость поскорее закончилась…

Я старался дышать в ритме летящих камней: удар-вдох-выдох, удар-вдох-выдох. Так боль казалась меньше… Но горечь осознания собственной никчемности все портила. Я умру не в своей постели, не на поле боя, я… Сдохну, как бродячая собака. Только такого позора и не хватало Семье… К горлу подкатил комок слез, и только собрав остатки гордости – абсолютно бесполезное свойство характера – я смог снова затолкать их подальше…

Сознание начало рассыпаться на части. Мне уже было наплевать на все. На взрывы боли, яркими вспышками расцветающие в теле. На горящие ненавистью и от того исказившиеся до неузнаваемости лица селян. На себя я плюнул уже давно, и это не составило никакого труда… На что я годен, если слуги, поколениями преданные Семье, и те ни в грош меня не ставили? Да ни на что. Я – пустое место. И это описание точнее, чем может показаться на первый взгляд…

Отчаяние водило крылом в пыли под моими ногами, изредка поднимая мордочку и спрашивая: я тебе еще необходимо или уже можно уходить? А я никак не мог решиться и ответить: лети прочь, я больше не потревожу тебя…

– Именем короля! Немедленно остановитесь!

Это еще что? Я даже приоткрыл один глаз. Посреди узкого пространства пыльной улицы, отделяющей меня от разгоряченной толпы, остановились два всадника. Тонконогие скакуны, храпя, попытались вздыбиться, но твердой рукой одного из приехавших были возвращены на землю. А хорошо принц держится в седле, даже не покачнулся. Это из меня наездник, как из тролля – придворная красавица… Толпа недовольно зароптала, не разглядев внимательно вновь прибывших, но Борг повелительно воздел ладонь к небу, требуя тишины.

– Склонитесь перед Его Королевским Высочеством, наследным принцем Дэриеном!

А вот теперь их пробрало! Вся улица, как по волшебству, опустилась на колени и уткнулась глазами в землю. Принц холодно осведомился:

– Кто отвечает за порядок в селении?





Староста поднялся с колен, но не разогнулся и, семеня, приблизился к лошадям.

– С позволения Вашего Высочества…

– Что же ты непотребство творишь? – нарочито ласково спросил Дэриен.

Староста затряс головой:

– Как можно, господин?… Все согласно королевскому указу…

– Какому же именно?

– Этот человек заклеймен, а Его Величество в своем великодушии позволил своим подданным вершить приговор… – староста жутко перепугался, но пока что держался уверенно.

– Какие еще провинности ты вменяешь в вину этому человеку? – продолжал Дэриен.

– Он желал причинить зло моей дочери, Ваше Высочество, а она скоро родит… И напал на моего зятя…

Борг не удержался от усмешки, сравнив мои пропорции со шкафообразным «потерпевшим», и что-то прошептал принцу на ухо.