Страница 77 из 228
СВЕТ В ЛАДОНЯХ. ОТ ПРОБУЖДЕНИЯ ЭЛЬФОВ ГОДЫ 802-866
Светлые Ванъяр дорожат покоем; они довольны своей судьбой – на что им новые знания, смущающие их души? И Тэлери не стремятся возвратиться в Смертные Земли. Только Нолдор были так похожи на – тех… Правда, поначалу они сторонились его, опасливо косясь на тяжелые железные наручники, навечно оставшиеся на его запястьях – как клеймо, как знак, как напоминание: он нарушил волю Единого. Потом привыкли и к этому…
И однажды он увидел книги Нолдор.
Мелькор был потрясен. В письменах Эльфов Света была тяжеловесность, не свойственная легкому, летящему письму Тай-ан; но, несомненно, это была письменность Эллери Ахэ.
– Кто… дал вам эти знаки?
– Феанаро, – ответил Румил, один из мудрейших Нолдор.
Сердце Черного Валы забилось глухо и тяжело:
Постой; повтори. Эти письмена создал…
– Куруфинве Феанаро, старший сын Финве.
Мелькор замолчал.
– Он по праву считается мудрейшим из Нолдор, – Румил вздохнул. – Когда мы создавали письменность, у нас ушло на это несколько лет. Но мои письмена не так красивы, да и система более громоздка. Феанаро талантлив; работу, на которую у меня ушли годы, он сделал за месяц. Его знаки не слишком похожи на мои; правда, мои удобнее высекать на камне… Да, он превзошел меня; должно быть, обо мне и моих знаках скоро забудут…
– Нет, – глухо откликнулся Мелькор. – Камень простоит века. А книги… – он замолчал ненадолго и неожиданно резко закончил, – книги горят.
Румил изумленно взглянул на Мелькора, но Черный Вала поднялся и быстро вышел.
…Когда Мелькор вернулся в чертоги Намо, лицо его было застывшим. Мертвым. Он молча сел и уставился в одну точку, стиснув руки.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Намо.
– Тэнгвар, – ответил Мелькор. – Письмена Феанаро. Почему ты не сказал мне? Почему?
– Я… – Намо не мог подобрать слов. – Мелькор, я не мог… не хотел… я не посмел…
Как объяснить?.. Он не записал этого в Книге. Не знал, что будет с Мелькором, когда тот прочтет.
– Пожалел меня, – тем же ровным голосом сказал Мелькор, – решил, что это меня сломает. Или побоялся, что я стану мстить.
Намо вздрогнул: Мелькор словно прочитал его мысли. Черный Вала повернулся к нему; лицо его дернулось в кривой усмешке:
– Ничего. Хоть что-то осталось от них, – с неживым смешком проговорил он, но смех его перешел то ли в сухой кашель, то ли в рыдание; Черный Вала отвернулся.
– Ты знаешь… они так радовались тому, что могут записывать мысли… – Мелькор говорил, чуть задыхаясь, – они… все – сами… Я лишь немного… помогал им…
Он снова замолчал. Неожиданно тихо рассмеялся, и Намо с ужасом подумал, что Мелькор сошел с ума.
– Знаешь… знаешь, что один из них принес мне? Сказки. Ну да, сказки. Его так и прозвали потом – Сказитель. Понимаешь, он рассказывает… – Мелькор не сказал: «рассказывал», но не заметил оговорки, -…о цветах, деревьях, травах… о мире, о птицах и зверях, о звездах… У него каждый стебель, каждый камень, каждая звезда говорит своим голосом – и рассказывает свою историю, свою легенду, – Мелькор снова рассмеялся. – Он говорит: когда подрастут дети, они будут читать это. Знаешь, мне кажется – дети должны полюбить эти сказки. Мудрые сказки. Да он и сам – большой мудрый ребенок… Странно, правда? А еще он рассказывает о других мирах. И знаешь, я думаю – наверно, он действительно их видит…
Мелькор перевел взгляд на Намо. В лице Владыки Судеб ужас мешался с жалостью и растерянностью. Улыбка исчезла с лица Мелькора. Он снова вернулся в явь.
– Видел, – жестко поправился он. И, после паузы:
– Расскажи, как это было.
Намо отрицательно покачал головой.
– Расскажи. Я имею право знать.
И Намо рассказал.
Рукописи Эльфов Тьмы попали к Ауле. И когда Феанаро решил всерьез заняться письменностью, Кузнец отдал их своему ученику. Они быстро разобрались, что к чему. Так Тай-ан превратился в Тэнгвар Феанореан.
– А… книги? Что с ними стало?
Книги сожгли. Там же, в чертогах Ауле. Никто, кроме Феанаро, так и не узнал о них. Книги, в которых записаны были знания, идущие из Тьмы. Летопись Эльфов Тьмы и их сказания.
– Ничего не осталось?
– Нет, Мелькор, – голос Владыки Судеб дрогнул.
– Даже памяти… Но твоя Книга, Намо… Скажи, ведь ты же напишешь об этом? Ведь правда, напишешь? Хоть что-то…
– Я обещаю тебе, я напишу, – почти беззвучно сказал Намо. И повторил, как клятву. – Я обещаю, Мелькор.
Много открывал Черный Вала Эльфам такого, что не было ведомо прочим Валар; он был учителем внимательным, и терпеливым. Он не спешил, ибо знания Тьмы подобны клинку, что ранит неосторожного, обращаясь против него.
И многим опасными и странными казались речи Мелькора, но до времени молчали Эльфы.
И пришло время – начал Черный Вала рассказывать Нолдор о Средиземье. И так говорил он:
– Вы – рабы… или дети, если так угодно вам; дети, которым приказали довольствоваться игрушками и не пытаться ни уйти слишком далеко, ни узнать слишком много. Вы говорите, что счастливы под властью Валар: возможно; но преступите пределы, положенные ими – и познаете всю жестокость сердец их. Смотрите же: и искусство ваше, и сама красота ваша служат лишь для украшения владений их. Не любовь движет ими, но жажда обладания и своекорыстие: проверьте сами! Потребуйте то, что даровано вам Илуватаром, то, что ваше по праву: весь этот мир, полный тайн, что предстоит вам разгадать и познать. И плоть этого мира станет плотью творений ваших, которым не достанет места в этих игрушечных садах, отделенных от мира безбрежным морем, отгороженных от него стеной гор…
Нолдор внимали словам Мелькора, и многим по сердцу было то, что говорил он. И, видя это, рассказал им Вала о Смертных Людях – Атани:
– Старшими братьями и учителями станете вы им, – говорил он, – и вместе сможете вы сделать Покинутые Земли не менее, а, быть может, и более прекрасными, чем Аман.
Дивились Эльфы речам Черного Валы, ибо об Атани ничего не говорили им Валар: в то время, когда Илуватар дал Айнур видение Арды, узнали они и о тех, что вслед за Эльфами должны были прийти в Средиземье. Но Эльфы были схожи с Айнур и понятны им, Люди же, странные и свободные, Смертные – и по смерти уходящие на неведомые пути, были иными, и в душах Великих не было любви к ним – лишь смутное опасение. Потому и решили Валар, что должно Перворожденным пребывать в Валиноре, под рукой Великих; до Людей же не было им дела.