Черная книга Арды

– Я помню. Учитель рассказал и о нем. Мы только одного понять не смогли: как можно запретить творить. Зачем это нужно. И как убивать людей, он нам тоже не объяснял, – криво усмехнулся. – Ну, да ничего: это мы и сами увидели.

– …Так что я просто трус, Линнэр. Вот и мой Майя ушел от меня, как Артано от Ауле…

– Гортхауэр, – поправил мальчик.

– Как?..

– Гортхауэр. Учитель его иногда называл по-другому: Ортхэннэр. Но на нашем языке – так.

– Да-да, конечно, – поспешно согласился Ирмо.

Помолчали.

– Я хотел бы, чтобы ты остался со мной, – раздумчиво сказал Ирмо. – Только ты ведь не захочешь. Я бы, наверно, тоже не захотел…

Линнэр положил руку на руку Ирмо:

– Ты… нет, не трус. Ты просто не смеешь поверить себе.

Ирмо невольно вздрогнул; ему показалось, что эти слова произносит – другой, тот, кого сейчас в оковах вели в чертоги Мандос.

– На тебе нет вины перед нами, Владыка Снов, – повторил Линнэр.

– Я хотел бы… – почти моляще продолжил Ирмо, – чтобы ты остался. Мне ведь даже говорить почти не с кем… Но ты стал Человеком, и Эльфом мне тебя не сделать, а тем паче, в Майя не превратить. И жить здесь ты не сможешь… Мне кажется, что я – с ним говорю. Сам – не посмел, пока можно было. И после того, что я сделал, наверно, уже не смогу…

– Ты не желал зла. Да что я: никто здесь не желал зла! Только слепо вершили чужую волю. Как дети несмышленые.

И снова Ирмо почудился другой голос.

– Но ты, Владыка Снов… Мне тяжело видеть так далеко, но ты еще станешь Человеком. И, знаешь…

Мальчик улыбнулся печально и мудро – совсем не по-детски:

– Знаешь… пусть ты скажешь те слова, которые не успел сказать Учитель. Он не осудил бы меня.

Глубоко вздохнул:

– Я, Линнэр, избрал Путь Видящего, и знаком Пути, во имя Арты и Эа, беру имя Гэллэйн, Око Звезды.

И почти беззвучно откликнулся Ирмо:

– Перед звездами Эа… и… Артой… – впервые он произносил имя мира так, – ныне имя тебе… Гэллэйн. Путь твой избран… Да станет так.

Мальчик улыбнулся:

– Благодарю. Прощай.

И закрыл глаза.

…Один изо всех, он не очнулся от колдовского сна в урочный час.

– …Должно быть, он просто пожалел меня. Прости меня, если сможешь, что посмел сказать твои слова вместо тебя.

– Мне не в чем тебя винить. И потом, он сам так решил.

– Он не смог забыть. Я понял до конца, что он твой ученик, когда увидел, что его воля сильнее моей. И он был прав: память не исчезла, она спит в них – во всех, даже в Гэлли. А я… я хотел убить память. Этого нельзя простить, я знаю…

– Но ведь они – живы. Благодарю тебя.

– Они перестали быть твоими детьми…

– Это значит лишь, что от своего приемного отца они вернулись к родному.

– Но у приемного – не лучше ли было им?

– Что ж, тогда, может, у своих теперешних приемных родителей они будут счастливее, чем… Где они теперь? Тайли Мириэль – я знаю. А другие?

Ирмо опустил глаза:

– Йолли и Эйно – воспитанники Манве. Теперь их зовут Амариэ и Глорфиндел. Тайо – Лаурэ – воспитывался в доме короля Ванъяр Ингве. Даэл, Ойоли, Исилхэ и Тииэллинн – в Алквалондэ у Олве. Тииэллинн – его приемная дочь. Она…

– Я знаю. Остальные – у Нолдор?

– Да.

– Лучше нам не встречаться. Если вспомнят – не смогут жить здесь. И если… нет, этого не будет.

Усмехнулся коротко и зло:

– Итак, мой младший брат тоже решил обзавестись учениками. И хорошо защитил род своих избранников!..

И, неожиданно тихо и обреченно:

– Как же все оказалось просто…