Страница 67 из 96
- А вас за это не накажут?
- Вряд ли, Инквизиция обо мне слышала, один сюда приходил даже. И ко мне, и с селянами разговаривал, но все за меня горой стоят, да и сам он никакого зла в моём ведовстве не нашёл, тем более, что я всё делаю со словом божьим, от которого чёрная магия просто рассыплется. Если сейчас на меня нажалуются, то и тогда смогу отбрехаться, нет там следов магии, никто их не найдёт, просто люди в болоте заплутали. Бывает такое, дело житейское.
Тут Даша, наконец, собралась с силами и отхлебнула из кружки, которую ведьма терпеливо держала у неё перед лицом. Питьё было горьким, хотя его и сдобрили предварительно порцией мёда. Чувствовались какие-то травы, орехи, смола, словом, букет был сложный. С трудом унимая тошноту, Даша смогла выпить всё до дна.
- Вот и славно, а теперь поспи немного, завтра, думаю, сможешь встать. Одежду твою я постирала и высушила, ещё и заштопать пришлось, будет, что надеть, как в мир пойдёшь.
Даша нахмурилась. Что там, в миру этом? Опять сто метров пройти не успеет, как за ней погонятся. Или уже не погонятся, если лысый с острова уехал. Может, наврали ему солдаты, что она мертва, а тело в болоте утонуло? Вряд ли, мало кто решится такому человеку врать, он ведь всех насквозь видит.
Зелье начинало действовать, видимо, в нём содержался какой-то наркотик. Даша почувствовала необыкновенную лёгкость во всём теле, казалось, что она вот-вот взлетит вместе с кроватью и, выбив крышу, отправится в полёт над островом, засыпающее сознание видело, как она на кровати приземляется прямо у санатория, встаёт и идёт к двери. А там её встречает Боливар, она бросается ему на шею и благодарит за амулет, который столько раз спасал ей жизнь. Картинки счастливого будущего сменяли одна другую, скоро в них появились родители, которые несли её на руках, Алекс, с которым занимались любовью на палубе корабля, и много кто ещё.
Прошло ещё два дня. Даша начала вставать, сама ходила в туалет, ела, сидя за столом, смогла одеться. Как только перестала чувствовать себя развалиной, попросилась помыться. Тильда к этому отнеслась скептически, но, видя, какой дискомфорт доставляет ей грязь на теле, сдалась и истопила баню. Домик ведьмы вовсе не был одинокой хижиной. Полноценная рубленая изба, которая стояла здесь давно, но болотная сырость отчего-то не оказывала на неё никакого влияния. Имелась тут баня, и даже хлев с кое-какой скотиной, поблизости располагался немаленький огород. Ведьма жила не только за счёт подношений благодарных клиентов.
Когда баня нагрелась, они пошли внутрь. В предбаннике ещё можно было дышать, но, когда они, сбросив одежду зашли в баню, пришлось пригнуться от нестерпимого жара. У Даши закружилась голова, она присела на полок и стала хватать ртом обжигающий воздух. По телу заструились ручейки грязного пота.
- Ничего, сейчас привыкнешь, - успокаивала её ведьма, которая по такому случаю тоже разделась и предоставила ей возможность полюбоваться неплохой фигурой. Сразу вспомнилась мадам Верден, и Даша ощутимо напряглась. - С грязью и усталость сойдёт, а жар всю дрянь из тела с потом выгонит. Полезай на полок.
Даша с трудом залезла на дощатый полок, воздух обжигал, приходилось прикрывать рот и нос ладонью. Ведьма, видимо, посчитав, что этого недостаточно, схватила деревянный ковш, зачерпнула что-то из небольшой бадьи и плеснула на груду камней, что лежала не печке. В воздухе растёкся аромат пряных трав, а жар настал такой, что пришлось зажмуриться. Даша не стала спрашивать, откуда в этих краях русский обычай париться вениками, бывает такое, финны вон, тоже парятся.
С первыми ударами Даша почувствовала, что сейчас упадёт в обморок, впрочем, она и так лежала пластом, поэтому падать было просто некуда, сладкое забытье накатывало и отступало, казалось, это занимает целую вечность, а когда всё закончилось, и Тильда окатила её из шайки прохладной водой, откуда-то взялся необыкновенный прилив сил, Даша твёрдо встала на ноги, и сама смогла помыться мочалкой и ароматным мылом.
Впрочем, хватило её ненадолго. Очень скоро навалилась привычная слабость, ноги стали подкашиваться, после чего Тильда, ещё раз окатив её из шайки, взяла под руки и увела в дом. Через некоторое время, когда Даша пришла в себя и даже немного приободрилась, они сели за стол. Ведьма разлила по чашкам травяной чай и спросила, как бы между делом:
- Понять не могу, что ты такое?
- В смысле? - не поняла Даша.
- Восприимчивость у тебя странная, чары словно на неживое накладываю, не действуют они, хоть тресни. Травы действуют, а магия ни в какую.
- А, ты об этом, - облегчённо вздохнула Даша, - знаю, мне говорили. Просто я из другого мира пришла, магия на меня действует слабо, но взамен я и сама к ней неспособна. Только амулеты могу использовать, и то не все.
- Можно подробнее? - попросила ведьма. - Мне моя наставница говорила что-то такое, да я мимо ушей пронесла.
- И? Что же она тебе сказала?
- Сказала, что помимо нашего, есть ещё один мир, не тот, потусторонний, из которого нечисть всякая к нам лезет, а другой, мир людей, где даже магия не действует. Она там была однажды. Рассказывала всякое. Страшное.
- А что в нашем мире страшного? - удивилась Даша.
- Она про войну большую говорила, что, дескать, весь мир между собой свару устроил, кровь реками текла, а от зарева солнце меркло. Что люди на железных машинах друг друга убивали, что города с лица земли стирали, словно пятна грязи. Многое рассказывала, она туда по глупости попала, а назад вернуться не смогла. Оказалась в самом пекле, но, как сама говорила, на стороне добра. При армии помогала, раненых лечила и даже иногда оружие в руки брала.
- Сколько же ей лет?
- Теперь уже нисколько, умерла лет десять как. Она меня девчонкой малой подобрала, а ей тогда за девяносто было, ведьмы порой долго живут.
- Тогда понятно, в той войне мой прадедушка участвовал, тоже на стороне добра. Он сапёром был, знаешь, такой солдат, который бомбы, что в земле спрятаны, выкапывает, чтобы другие не подорвались. Ну, и свои ставит. У него даже орден был, и две медали.
- А сейчас там как? Наверное, хорошо?
- Где-то хорошо, - растерянно сказала Даша, - а где-то не очень. Местами войны идут, не такие страшные, как та, но тоже жестокие, где-то голод, а в последний год болезнь навалилась страшная, люди от неё мрут, особенно старики. Но в целом, жить можно.