# Duo

Следующий «грех» произошёл у меня ровно через полтора года. Синеглазый Серёжа был братом моей институтской подруги. Из жарких, совсем не братских объятий родилась настоящая страсть — и такая же ревность, которая у мужчин обычно сопряжена с отчаянием, а у женщин — с предприимчивостью. Устав от ежедневных объяснений на тему: «Почему ты ему улыбалась?», «Кто тебе звонил?», «Где ты была?», я не придумала ничего лучше, как устроить дикий, злой и недостойный гордой фамилии грузинских предков скандал, и удалилась в будущее, уже манившее меня обложками глянцевых журналов. Нет, дело было не в поиске лучшей доли — просто к тому моменту я уже начала сниматься в рекламе свадебных платьев, восхитительного белья и дорогих автомобилей и связала свои ночи с симпатичным шведом — фотографом престижного модельного агентства.

История профессиональных съёмок, подиума и «любви» закончилась через два года, когда агентство стало напоминать миниатюрное эскорт-бюро в стиле Листермана, а мой любимый — вести странные речи о том, что было бы неплохо снять хоум-видео: «Нужно всё попробовать, пока ты красива и молода. Хочешь, я покажу тебе некоторые наши с тобой сеты?» 

Увидев то, что наснимал Бьорн, я проплакала полночи. Как девушка не только красивая, но и умная, я утром собрала свои вещи, забрала все свои (и его негативы) и навсегда выкатилась из его студии, показав шведу на прощание средний палец руки, и, пообещав, в случае чего, нажаловаться своему папе. 

Последним моим «грехом» стал Дима — симпатичный тридцатилетний разведённый шатен Дмитрий Бергер, заглянувший в бюро переводов, где я подвизалась в качестве карманного полиглота. Диме был нужен мультиязычный переводчик на техническую литературу. Начальнику бюро переводов было проще предложить меня, знавшую три языка. К слову, иностранные языки я учила с лёту.  Правда, этот мой дар Бог ещё при моём рождении обменял на мою полную беспомощность в математике, о чём Димка тогда не догадывался. Как и не знал и о том, что моей единственной и безусловной любовью на все времена оставались лишь книги. 

С раннего детства я очень любила читать. «Унесённые ветром», «Театр», «Гордость и предубеждение» стали моими первыми друзьями, а Скарлетт О’Хара, Джулия Ламберт и Элизабет Беннет — героинями на все времена. Правда, до того, как это случилось, я написала свой первый роман, который назывался «Любовь зла». За этим «творчеством» последовали «Любовь зла-2», «Любовь зла-3» и даже «Любовь зла-4». Те рукописи я под огромным секретом показывала только маме. Мама хвалила меня, и лишь спустя многие годы, уже будучи первокурсницей Литературного института имени Горького (выпускниками которого, к слову, являлись Евтушенко, Симонов, Пелевин и поэт Николай Глазков) я смогла по-настоящему оценить мамину улыбку и то, как она забавно покусывала внутреннюю сторону щеки, читая мои «нетленки». После смерти мамы моими преданными читательницами были только подруги. Дима же оставался к моему творчеству совершенно равнодушен, что не мешало мне любить его, искренне и верно. 

И вот теперь я, продираясь сквозь светофоры и пробки, двигалась к дому Димки, памятуя о том, что в моей сумке сюрприз для него: пара нарядных буклетов с образцами обручальных колец, выбранных мной в «Меге». 

А ещё я размышляла о том, что моя первая книга, которую я очень хотела издать к нашей с Димкой свадьбе, наконец, закончена. Осталось только передать рукопись корректору и подобрать издательство. 

 

Но сначала мне предстояло решиться на довольно рискованный шаг, подсказанный мне Бергером. Вчера поздно вечером, когда я, устроившись рядом с ним, втолковывала ему, полусонному, какой хороший роман о любви я написала, Дима предложил мне сначала разместить книгу на самиздатовском сайте.

— Катя, прежде чем набивать шишки с крупным издательством, посмотри, что читатели скажут. 

В любовной литературе Бергер, был, что называется, ни бум-бум, но в продвижении своего дела он съел собаку. Пока я колебалась, Дима, словно подслушав мои мысли, усмехнулся:

— Знаешь, Катя, откуда я этому научился? — Он прочертил пальцем ласковую дорожку на моём обнажённом плече. Я подперла рукой голову, следя за тем, как теплая ладонь Димки начала привычное, плавное скольжение к моей груди, укрытой за атласом пижамы:

— Нет. Ты никогда не рассказывал. 

— Я написал буклет о своей фирме и показал его не друзьям, а своей, теперь уже бывшей жене. А Алла посоветовала мне обкатать моё «сочинение» на небольшой группе заказчиков, потому что клиенты — это всегда критики. А твои читатели — это тоже критики, Катя. Вот поэтому я и рекомендую тебе разместить рукопись на каком-нибудь мало известном сайте. К примеру, на самиздатовском портале Германа Дьячкова. Я там пару раз интересные книги находил. И ещё, мой тебе совет: возьми себе псевдоним. 

— Зачем? — удивилась я. — Я не стесняюсь того, что я написала. 

— Это хорошо, — кивнул Димка. — Но, видишь ли, если твоя книга читателям не понравится, то это скажет о том, что первая книга не вышла и её придётся переписать и дорабатывать. Вот поэтому имеет смысл спрятать свою фамилию.

К слову, Димка свою фамилию не любил и на визитках фигурировал исключительно, как Дмитрий Гер — владелец сервисного центра «Volkswagen». 

— Как насчет Дуа? — подумав, спросила я.

— М-м, не знаю… На мой взгляд, на обложке это не прозвучит... Катя Дуа. Ду-а, — Димка медленно вывел на моём плече изящную финтифлюшку, которую неожиданно закруглил буквой «О», чем и подсказал мне идею.