Страница 49 из 60
— Что? — поднимает голову Бергер.
— Не получится у нас ничего. — Я отталкиваюсь от подоконника, подхожу к стулу, беру свою сумку. Ищу в ней ключи и документы на «Ауди». Кладу их стопкой на стол, сверху добавляю ключи от его квартиры. — Держи, Дим. Конечно, продажа машины принесёт небольшие деньги, но, может, это спасёт «твой» бизнес?
— Что? — замирает Бергер. Потом жалко морщится: — Нет, ты не можешь так поступить. Ты не можешь уйти.
— Я уже это сделала... И пожалуйста, я тебя очень прошу: ты не звони мне больше. А за своими вещами я кого-нибудь пришлю.
Подхватываю сумку, под взглядом Бергера иду к дверям и выхожу на улицу. Смотрю на небо, на пустую парковку, со страхом жду приступ боли — и с удивлением ощущаю только лишь облегчение, словно Димка и я никогда не должны были быть вместе».
2.
«Артём, я была не права. Я всё поняла».
«Артём, давай встретимся».
«Артём, ну не молчи».
«Артём, да, я виделась с Катей. Она мне всё рассказала, и мне очень, очень жаль, что я тебе не поверила».
«Прости меня».
«Я люблю тебя».
«Не бросай меня!»
«Ты не можешь быть таким жестоким».
«Знаешь, я подумала: а ведь прыгнуть вниз с десятого этажа — это же не больно».
И наконец: «Передай моей маме, чтобы хоронили в закрытом гробу».
«Заканчивай это», — быстро печатаю я и переворачиваю телефон, чтобы не видеть Наташины сообщения. Судя по вибрации iPhone, «зайка» выдаёт ещё пару слезливых писем и наконец отступает. А я кладу руки на стол и опускаю в ладони голову.
В чём я ошибся, скажите мне? Неужели в том, что я всегда старался выбирать себе женщин, которые, как я считал, идеально мне подходили, в то время как сам я нуждался в той, которую хотел любить?
После истории с Аллой что-то хрустнуло в моей душе, сломавшись раньше времени. И до сегодняшнего дня я даже не догадывался, что я испытывал к Кате. Не собирался встречаться с ней, избегал личных тем, задушевных разговоров. Но стоило мне понять, что она может остаться с Бергером, и я задохнулся от ревности. Заблудившись в лабиринте собственных чувств, я попытался найти выход совсем в другой стороне, хотя все мои ощущения упрямо вели меня только к ней. А потом я увидел её внизу — и всё, пропал. Не захотел отпускать её. А сейчас я, кажется, вообще дошёл до того, что был готов пообещать Кате «навсегда» прямо здесь и сейчас, лишь бы она вернулась.
«Ты влюбился?» — спросите вы. Честно? Я не знаю. И дело не в том, что Бог создал Катю по стандартам идеальной красоты — она была из той редкой породы людей, которые заслуживают счастье больше других, точно знают, какое оно, это счастье.
Когда-то я и сам хотел найти это счастье. Верил, что так бывает, и, может, именно поэтому никогда не отдавал себя целиком. Даже с Аллой, которой я бредил, я держал пусть маленькую, пусть крохотную, но дистанцию. А может быть, всё дело в том, что, когда после разрыва с Аллой мои останки приползли в мой дом, я понял: счастье — это не соло, не третий лишний, а только дуэт. Двое.
Прижавшись лбом к холодным рукам, рассматриваю умерший монитор компьютера. Мои размышления прерывает звонок. Гляжу на определитель: «Катя». Помедлив, беру трубку.
— Привет, — тихо отзываюсь я.
— Привет, у тебя есть время? — устало спрашивает она.
— Есть. — Не в состоянии усидеть на месте, я встаю и начинаю кружить по кухне.
— Артём, я с Бергером встречалась. Я показала ему соглашение по разделу центра, и он… в общем, он мне всё рассказал — про тебя, про себя, про Аллу. Прости, я не знала. Мне очень жаль.
— Забудь это, — отзываюсь я. — Скажи, ты ушла от Бергера?
— Да, — помедлив, признаётся Катя. — Выходит, ты знал, что у меня с Димкой закончится именно так?
— Догадывался.
— Ты посчитал его альфонсом? Но он не такой, — защищает Бергера Катя. — Просто ему не повезло, а он очень любил этот центр.
— Да нет, я не говорю, что Бергер был у тебя на содержании, — я невольно морщусь. — Просто он из тех, кто любит всегда производить впечатление. А поскольку себя он оценил высоко, то не смог смириться с уценкой.
«Я просто знал, что он — слабак, и что ты поймёшь это!»
— Артём, а тебе никогда не рассказывали, что у тебя в кустах даже не рояль, а целый симфонический оркестр? — грустно смеётся Катя. — Впрочем, ты во всём оказался прав. Даже в том, что скажи ты мне сразу про Димку, я бы тебе не поверила.
— Ну, просто в него ты верила больше, чем мне, вот и всё.
Мы молчим. Катя первой прерывает паузу:
— В общем, как бы там ни было, я звоню тебе, чтобы поблагодарить и сказать, чтобы ты не переводил мне деньги.
— А это было не для Бергера. Это оплата за сценарий, — напоминаю я.
— Артём, не будет сценария, — тихо говорит Катя. — Ты, пожалуйста, извинись перед теми людьми из «Мосфильма» и скажи им, что я отказалась. Просто… всё дело в том… в общем, у меня всегда была мечта: я хотела написать книгу. Просто книгу. И сейчас, когда всё закончилось, я больше не хочу продолжать играть в то, что мне совсем не нужно.