Страница 40 из 60
— Я знаю, — отец похлопывает меня по руке. — Всё хорошо, детка...
— Ну что, вернёмся к договору? — Сконфуженный моей лаской и своей откровенностью отец водружает очки на нос, а я присаживаюсь рядом. Смотрю, как длинные папины пальцы пролистывают страницы, как он внимательно вчитывается в текст. Иногда его полные губы шевелятся, точно папа повторяет про себя какую-то формулировку. Временами он возвращается к странице, которую уже видел. Наконец, откладывает листки в сторону и внимательно глядит на меня.
— Что? — пытаюсь прочитать свой приговор на лице отца. — Всё очень плохо?
— Знаешь, что интересно? — отец задумчиво покусывает зубами металлическую дужку очков. — Я, конечно, не в курсе всех твоих знакомств, но вот этот твой знакомый сделал всё, чтобы защитить тебя.
Ощущение такое, что отец окатил меня из ушата ледяной водой.
— Что? — тупо перепрашиваю я.
— Повторяю: договор, составленный твоим таинственным знакомым, защищает тебя абсолютно. Умный он, этот твой знакомый, ничего не скажешь. — Папа усмехается и качает головой. — И хотя формулировки в договоре явно писал юрист, но составлены они со слов того, кто отлично знает, как устроены все схемы бизнеса... Кстати, ты поняла, в чём суть соглашения?
— Да. То есть нет... Пап, я не знаю, — бормочу я, не в силах осмыслить, что Герман Дьячков, оказывается, играл за меня.
— Тогда позволь мне тебе кое-что объяснить: подписав этот договор, твой Бергер не сможет оспорить долю, переданную тебе. Единственное, как он может получить её обратно — это если ты подаришь её ему. Сама. Причём сделаешь это добровольно.
Далее отец начинает сыпать юридическими терминами, втолковывая мне что-то о не отторжении, а я проваливаюсь в звенящую тишину, за которой звучит твёрдый голос: «Защита моих инвестиций и моих должников, это, Катя, как раз моё дело».
— Так что это за знакомый? — находит меня настойчивый голос отца. От ответа меня спасает появление Инессы.
— Пойдемте обедать? — робко предлагает она.
— Сейчас. Спасибо, тёть Инна, — на автомате отвечаю я. У Инессы радостно вспыхивает лицо, но мне не до её эмоций.
— Руки помою и вернусь. — Я ищу в кармане джинсов мобильный, чтобы позвонить Дьячкову и спросить его, а что, собственно говоря, у нас с ним вообще происходит?
— А может, ты потом поговоришь со своим знакомым? — тихо спрашивает отец. Инесса переводит умоляющий взгляд с меня на стол, накрытый, как на именинах.
— Ладно, только руки помою, — смиряюсь я.
Отец благодарно кивает. Инесса радостно улыбается.
В четыре часа дня, еле встав на ноги после обильного обеда, я начинаю собираться в обратную дорогу.
— Возьмёшь с собой что-нибудь, Катенька? Пирожок, курицу или, если хочешь, я тебе всего понемногу заверну? — предлагает Инесса.
Помедлив, киваю. Инесса с готовностью скрывается в кухне, а отец идёт провожать меня.
— Так может, всё-таки расскажешь мне про своего знакомого? Скажи хоть, как его зовут? — Папа суёт руки в карманы брюк и не сводит с меня прокурорского взгляда.
— Да нечего особо рассказывать, — пожимаю плечами я. — У него всё, как у всех: друзья, коллеги, работа. Два глаза, один нос, один рот.
— Да? Ну ладно. Может, потом расскажешь… или к нам его привезёшь, — невинно предлагает отец. Я фыркаю: мой папа в своём репертуаре. — А как у вас с Дмитрием дела? — Вот тут я замираю с поднятой в воздухе ногой и жду продолжения. — Я слышал, у твоего жениха проблемы с сервисным центром?
— Ты всё-таки не удержался, чтобы не навести справки, да? — прищуриваюсь я.
— Ну да. Но чуть-чуть. Немножко. Совсем. — Папа складывает указательный и большой пальцы, пытаясь наглядно продемонстрировать мне это его «немножко».
— Ну, и что же ты выяснил? — поворачиваюсь к отцу.
— Выяснил, что твой Димка свой бизнес почти в трубу продул, — преспокойно заявляет папа. — Откровенно говоря, Бергер мне твой никогда особо не нравился, но это твой выбор, который я должен уважать, но я…
— Папа, пожалуйста, не отклоняйся от темы. Так что там не так с его бизнесом?
— Ну-у, — задумчиво тянет отец, — в общем, штука в том, Катя, что при создании этого сервисного центра поручителем перед партнёрами группы компаний «Volkswagen» выступал некто Соболев, — папа задумчиво чешет нос, — Соболев Артём Александрович, москвич, восемьдесят девятого года рождения. Твой ровесник, можно сказать. Договор, что ты мне привезла, случаем не он ли составил?
— Что? — удивляюсь я. — Нет. Конечно, нет. Я в глаза его не видела, этого твоего Соболева.
— Да?.. Ну, хорошо… к счастью для Соболева, я тоже его не видел.
— Почему «к счастью»? — фыркаю я.
— Потому что в его действиях, к счастью, нет ничего криминального, — усмехается папа. — Но я всё-таки обратился к кое-кому… В общем, после создания центра этот наш Соболев куда-то пропал, а коммерческая структура, задуманная им и полученная твоим Бергером в результате дарственной его бывшей жены, начала разваливаться, и...