Страница 91 из 110
Ну, а посадочный модуль был и внешне, и по конструкции похож на сильно уменьшенный американский. Вместо шести с небольшим кубометров жилого объема для космонавтов он имел всего лишь ноль целых девяносто восемь сотых. Теоретически я мог прожить в этой конуре до тридцати шести часов, но проверять не было ни малейшего желания. Четыре часа, максимум пять, а дольше – это уже аварийная ситуация.
И основной корабль, и лунный модуль не имели не только стыковочных узлов, но и шлюзовых камер. Чтобы войти туда или выйти оттуда, надо было сначала стравить внутреннее давление до нуля. Одним из следствий такого решения являлась температура в жилом отсеке. Когда я занял там свое место, задраил люк и открыл вентиль подачи воздушной смеси, она при расширении сильно охладилась, поэтому полет начался примерно при минус двадцати пяти градусах в кабине. Сейчас температура дошла уже до плюс восьми, но все равно назвать ее комфортной не поворачивался язык.
В среднем пока полет проходил нормально, то есть вся аппаратура управления и связи работала даже лучше, чем мы надеялись, зато бытовые условия оказались несколько хуже, чем это предполагалось на опыте земных тренировок. Впрочем, лучше так, чем наоборот, подумал я, проваливаясь в полудрему.
Когда я проснулся, Антонов меня обрадовал:
- Идем просто с удивительной точностью, вторая коррекция орбиты вообще не понадобилась. Температура в отсеке поднялась до одиннадцати градусов, жить можно. И я провел сеанс видеосвязи с Землей. Сделал небольшое заявление для телевидения и побеседовал с Верой. Естественно, предупредив, что говорит с ней дракон, но, кажется, это было лишним, она сама сразу догадалась. Запись смотреть будешь?
- Конечно! По телевизору ты можешь брехать что угодно, но о чем вы беседовали с моей женой, я должен знать, а то один раз ты уже успел воспользоваться ситуацией. И, кстати, чем тут у тебя воняет?
- Последствия метеоризма, - вздохнул духовный брат. – Он необходим для более полного усвоения пищи, так что я его слегка активизировал.
- Хм, по-моему, так и не очень слегка. А как американцы?
- У них небольшая задержка, до сих пор болтаются на лунной орбите, садиться собираются на следующем витке. Так что поздравлять их скорее всего придется тебе. Ну или выражать соболезнование, это уж как получится.
- Типун тебе на язык.
- Вот точно мы с тобой разные люди, я бы в такой ситуации пожелал спокойной ночи духовному брату. Ладно, счастливой тебе вахты! Цени, сдаю организм в полном порядке.
Во время этой моей вахты американцы нормально сели, о чем сообщили не только в свой Хьюстон, но и мне персонально. Экипаж был тот самый, что недавно гостил в «Мечте» - Гордон, Брант и Шмитт.
Сначала со мной связался командный модуль, в котором сейчас оставался один Брант, и сообщил о только что успешно завершенной посадке. А потом из наушников донесся слегка искаженный голос Шмитта:
- Виктор, как дела? Мы уже сидим, ждем тебя!
Это он сказал по-русски, но, видимо, для продолжения беседы его словарный запас был бедноват, поэтому он перешел на английский:
- Прилунились в девятистах футах от твоего второго грузовика, между ним и кратером. Все нормально, сейчас начнем сгружать селена-кар.
Эта экспедиция тоже имела на борту лунный автомобиль, и, в отличие от предыдущей, смогла доставить его к месту использования.
- Если надо что-то посмотреть перед твоей посадкой, скажи, нам не трудно, съездим, - продолжал Шмитт. – У тебя ничего не изменилось?
- Нет, сяду примерно через сутки. А ты, если будет время, сгоняй к первому нашему грузовику и посмотри, он цел или взорвался.
- Мы его видели и с орбиты, и при посадке. Цел, но все равно съездим. Ну, до связи, мне уже Дик шипит, что пора кончать болтать и начинать работать.
- До связи, Харрисон.
Да уж, подумал я, вот еще одно подтверждение того, что американцы относятся к исследованию кратера очень серьезно. Ведь Шмитт – это не только пилот лунного модуля и водитель селена-кара, но и главный геолог программы «Аполлон».
Потом было очередное уточнение текущих координат, после него – сеанс связи с ЦУПом, а там как-то незаметно подошла к концу вахта.
- Лентяй, - зевнул проснувшийся Антонов. – Опять у тебя нога затекла.
- Какая?
- Левая задняя, блин! Неужели сам не чувствуешь?
- Да мне как-то не до нее было, отвлекся. У нас растет содержание углекислоты, причина пока однозначно не выяснена. Что-то с поглотителем, но что именно – неясно.
- Ох, да чего же тут неясного? Корабль слеплен на живую нитку, и надеяться, что во время полета ничего не откажет, было бы идеализмом. Ничего, уже недолго осталось, а потом мы эту конуру проветрим, на лунной-то орбите. А на обратном пути активируем резервный поглотитель, не пропадать же добру. С орбитой как?