Страница 36 из 100
– Мы попали в полосу штиля? – поинтересовалась Айрис у Лысого Сильвера.
– Ветер слабый, но в ближайшее время он наберёт силу. Меня беспокоит другое, мэм. Боюсь, как бы не разыгрался шторм.
– Шторм? – с удивлением приподняла брови Айрис.
– В здешних водах подобный штиль часто бывает его предвестником.
Задрав голову, Айрис посмотрела наверх. В паутине оснастки судна на длинных вытянутых реях словно обезьяны по веткам сновали люди.
– Брасопь паруса, ворочай рей! – отдавал распоряжения Сильвер. – Держи полнее! Держать полный фордевинд!
– Всё равно скоро придётся лечь на другой галс, – пожал широченными плечами Косматый Рич, словно продолжая начатый ранее спор.
Паруса заполоскали так, словно взлетела целая стая водяных птиц. Затем корабль, ощутив свежий порыв ветра, прибавил ход.
«Сердце океана» гордо плыл, словно гоня перед собой ветер, которые начал шелестеть наверху в снастях.
– Полагаете, ветер удержится? – сощурилась Айрис, наблюдая, как матросы ловко управляются со своей работой.
– Он начинает свежеть и обещает быть устойчивым.
– Существует какая-то угроза?
– Будем держаться круто к ветру и всё будет благополучно, – уклончиво буркнули мужчины.
Предсказания моряков оказались верными. Фрегат нёсся по морю с предельной быстротой. Корабль будто разрезал волны.
– Не понимаю, что мы делаем? Каков план? Впереди буря. А мы летим как птицы на встречу – чему?
– Судьбе, – прохрипел за спиной сиплый голос.
Дойл, прислонившись плечом к корабельной переборке, со смаком хрустел яблоком.
Они с Айрис обменялись улыбками.
– Я пытаюсь хоть что-то понять в вашем морском деле, капитан, но пока, увы, не преуспела. Может быть, поможете?
Дойл наклонил голову и ухмыльнулся:
– Вы просто пассажир на этом судне, мэм. А пассажирам ни к чему утруждать себя сложностями навигации. Лучше ступайте и займитесь тем, чем полагается заниматься даме на борту.
– И чем, по-вашему, полагается заниматься даме на борту?
– Ну, молитвой? Или, скажем, чтением? Кажется, в вашей каюте осталось пара ящиков с платьями? Не сомневаюсь, они будут вам к лицу.
По задорному блеску в серых глазах Дойла Айрис поняла, что он её просто дразнит. Словно шкодливый мальчишка, размахивающий факелом над порохом. И ещё смешнее было то, что его замечания её задевали.
– Я не просто пассажир, – скрестила Айрис руки на груди. – И прошу я о сущей безделице: всего-то чуть-чуть разъяснений. Вы откажете даме в такой малости? Есть же элементарные правила вежливости, капитан.
– Правила вежливости, говорите? Что ж? Если пожелаете, могу придержать для вас стул или открыть перед миледи дверь, – яблочный огрызок, совершив широкую дугу, улетел в океан.
– О! Не утруждайте себя. Я справлюсь сама, – парировала Айрис.
Последовав совету Дойла, она немного подремала в своей каюте. А когда проснулась, в распахивающиеся то и дела от качки двери залетал уже не сквозняк, а настоящая буря, овевая тело прохладным воздухом, перенасыщенным влагой.
Айрис услышала, как корабль стонет в тесных объятиях надвигающегося шторма. В его глубоких, тёмных недрах всё скрипело: дерево тёрлось о дерево, в трюмах булькала набирающаяся вода. На верхней палубе звенели мачты под многотонным весом влажных парусов.
Приблизившись к двери, она приникла ухом к щели, изо всех сил прислушиваясь и пытаясь понять, что творится наверху.
– Ты объявил аврал? – рокотал голос Косматого Рича.
– А что мне оставалось делать?
– Распорядился внизу заделать порты?
– Они пока справляются, но, учитывая, что нас ждёт дальше, это ненадолго!
– Взяли! – истошно орал кто-то из матросов. – Ещё раз!
– Надо убрать брамсели?
– Нет, – отрезал Дойл.
– Хочешь войти в шторм под всеми парусами? – это, кажется, Косматый Ричард? – Убрать их будет потом не просто. Нужно сделать это сейчас.
Голоса отдалились и всё, что теперь мог различить слух Айрис, это было завывание ветра да рёв океана. Волны катились, с шипением переламываясь о палубу, с плеском ударяясь в борта.
Зелёная пенистая вода фонтаном брызг ворвалась в дверь вместе с трепещущей от ужаса Энни.
– Миледи, разрешите мне быть около вас! Мне страшно оставаться одной. Безграничная мощь океана просто приводит в трепет.