Страница 60 из 152
– Не стоит его жалеть, – снисходительно пояснил Дьявол. – Это его пятая кружка, и он уже так налакался, что ему сам Бог не брат; к тому же заведению пора закрываться. И вообще мы почти на месте.
Джордж увидел, что они направляются к той субстанции в этой колоссальной кружке пива, которую иногда называют «Рыбой». Оказавшись поближе, он разглядел, что это – черная звезда-гигант, вокруг которой вращается планета-спутник в тысячу раз больше нашей Земли.
– Этот спутник, – заметил его чичероне, – я намерен оборудовать под новое отделение. Если не возражаете, мы прямиком туда и направимся.
Джордж не возражал, и они приземлились на бесплодной мрачной равнине неподалеку от черного базальтового дворца, занимающего семь квадратных миль.
– Уютная коробочка! – воскликнул наш герой.
– Всего лишь простая времянка, – заметил попутчик. – Моему будущему распорядителю придется тут перемучиться, пока мы быстренько не соорудим что-нибудь получше.
От Джорджа, однако, не ускользнуло, что со стороны хозяйственного двора в подвал закатывают внушительное количество бочонков. Углядел он и то, что бесы, которым полагалось заниматься делом, разбились на компании и сидят на корточках в одном из недостроенных портиков с картами в руках.
– Ага, так вы здесь и в покер играете, – с живейшим удовольствием констатировал он.
– Мы знаем толк во всех развлечениях, – ответил Дьявол с улыбкой. – Когда же играем в карты, то каждому приходит полная рука козырей.
Он продемонстрировал Джорджу несколько великолепных картин, причем некоторые из них слегка непристойного свойства. Ко всему остальному здесь имелись роскошные кухни с полным штатом поваров, псарни, конюшни, соколятни, оружейные, грандиозные залы и уютные кабинеты, комнаты для всевозможных игр и досугов, а также сады, разбитые на манер версальских, только много обширней. Целый подвал был забит всем необходимым для разного рода фейерверков. Были тут устройства и для других увеселений, о которых гость не имел и малейшего понятия. Например, обсерватория, откуда можно было вести скрупулезное наблюдение за любой молодой женщиной на свете.
– Вещица и вправду весьма занятная, – пробормотал наш герой.
– Поторопимся, – сказал Сатана. – Не сидеть же нам здесь целый день. Вам, само собой, хотелось бы осмотреть и остальные свои владения?
– Разумеется, – ответил Джордж. – Тут я, понятно, не могу держать заключенных, разве что время от времени какую-нибудь из них будут приводить ко мне для особого наставления.
И Дьявол облетел с ним всю планету, которая, едва они удалились от дворца и дворцовых, земель, на поверку не столь уж и отличалась от окрестностей Большого Западного шоссе при въезде в Лондон. Куда ни кинь взгляд, повсюду возводились ряды камер, причем – утонченный завершающий штрих адских козней – все они были оборудованы одна к одной по образцу современных односемейных домов. Мужей-болванок, лишенных слуха и речи, размещали в креслах, а ноги их устанавливали на каминных решетках. В шкафах развешивали давно вышедшую из моды одежду. Загримированные под детишек бесенята хором репетировали в верхних комнатах. У стен тут было особое свойство превращать звуки, доносящиесяиз соседних домов, в гомон непрерывных приемов и вечеринок, а окна устроены таким образом, что и самые серые прохожие казались разряженными по последнему крику моды.
В гуще этих до помешательства унылых домов изрыгали дымы громадные заводы по производству костной мозоли; груженные диким волосом грузовики грохотали по мостовой. Джорджу продемонстрировали башни газгольдеров на фабрике галитозиса {дурной запах изо рта (мед. ).} и кое-что еще, о чем мне не хватает духу даже подумать. Он видел несметное полчище бесов, которых натаскивали на поквартирных коммивояжеров, и орды других, кого готовили на роли мужниной родни, сборщиков квартплаты и судебных исполнителей. Наш герой и сам внес два рационализаторских предложения, которые были незамедлительно внедрены: чулки с самоспускающимися петлями и резинку, что автоматически лопалась, стоило хозяйке появиться на люди.
В знак особого расположения Дьявол побывал с ним на материке Ад – Главный, опоясанном Стиксом, как Сатурн – своими кольцами. Огромный лайнер Харона только-только пришвартовался, и наш герой имел удовольствие лицезреть несметную толпу кинозвезд, куколок-блондинок, неверных жен, строптивых дочерей, легкомысленных машинисток, ленивых горничных, нерасторопных официанток, потаскух, жестоких обольстительниц, бессердечных соблазнительниц, сварливых половин, бестолковых недотеп, вечно опаздывающих возлюбленных, преданных бриджу бабусь, изысканных подруг жизни, злостных сплетниц, мучительниц-искусительниц, дам-романисток, остервенелых дебютанток, властных матерей, нерадивых матерей, современных матерей, незамужних матерей, притворных, фальшивых, несостоявшихся, одним словом, всех потенциальных матерей – и все эти женщины в костюме своей прародительницы Евы гуськом спускались перед ним по сходням, одни рыдая, другие развязно, а третьи с напускным видом истинных скромниц.
– Потрясающее зрелище, – заметил наш герой.
– Итак, дорогой сэр, – сказал Дьявол, – подходит ли вам эта должность?
– Не пожалею сил! – бодро воскликнул Джордж.
Договор скрепили рукопожатием, обговорили все частности, и в тот же день Джордж был утвержден первым вассалом всей дьявольской рати и полновластным наместником на планете, чье население составляли одни женщины да бесы.
Приходится признать, что от работы он получал прямо-таки чертовское удовольствие. Он завел обыкновение ежедневно покидать свой замок и, разгуливая в шапке-невидимке, упиваться заведомо несостоятельными попытками своих подданных справиться с бедами, на которые он их обрек. Иной раз он отключал самозагрязняющиеся тарелки, наводил на бесенят сон и прельщал женщин возможностью вырваться на дневной концерт. Однако при этом он устраивал длинную очередь за дешевыми билетами, насылал дождь и в конце концов объявлял, что концерт переносится.
В его распоряжении имелись тысячи других способов терзать их и мучить. Один из изощреннейших заключался в том, чтобы призвать какую-нибудь девушку из новеньких, что проходила по рапорту как кичливая красавица, и час-другой внушать ей, будто она его покорила, а затем, если удавалось, открыть ей глаза.