Страница 59 из 152
ДЬЯВОЛ, ДЖОРДЖ И РОЗИ
Жил на свете один молодой человек, которого неизменно отвергали девушки – и вовсе не потому что от него плохо пахло, а потому, что был он уродлив, как обезьяна: такая уж ему выпала доля. У него было доброе сердце, но он ожесточился и, хотя все еще нехотя признавал, что женский пол вполне приемлем с точки зрения фигуры, размера и качества кожного покрова, во всех прочих отношениях считал женщин самыми глупыми, бестолковыми, порочными и злоехидными тварями, какие когда-либо появлялись под солнцем.
Это свое убеждение он отстаивал с незаурядным упорством и при всяком удобном случае. Однажды вечером он распинался на любимую тему перед дружками, – а происходило это в баре «Подкова», что в конце Тоттнем-Корт-роуд, – когда заметил, что к его словам с откровенным интересом прислушивается некий одетый с иголочки мрачный джентльмен, который сидел за соседним столиком и своей довольно-таки омерзительной внешностью смахивал на вырядившегося в смокинг сыскного агента, который собрался на слежку в кафе-шантан.
Столь пристальное внимание со стороны лица постороннего никоим образом не смутило нашего друга, и он продолжал распространяться о том, что именно представляют собою девушки и чем они занимаются при первой подвернувшейся возможности. Он, у кого по этой части имелось меньше улик, чем у любого другого представителя сильного пола в целом мире, был тем не менее склонен считать, что женщины от природы сладострастны.
– А не то, – ораторствовал он, – впадают в другую крайность и корчат из себя недотрог, отчего им прямая выгода, или садисток Диан, кому в радость распалить адское пламя в сердце мужчины или где там еще, а после с торжеством расписывать его муки своим сопливым подружкам. Я тут помянул про адское пламя – и жаль, что на самом деле нет такого ада, куда б можно было спровадить всех этих гарпий и соблазнительниц: уж я бы не преминул самолично туда отправиться, только бы поглядеть, как их там варят, парят и жарят.
С этими словами он встал и пошел домой. Можете представить, как он удивился, когда, поднявшись по крутой лестнице в свою невзрачную студенческую келью, обнаружил, что зловещего вида незнакомец с цинической миной, который в баре не сводил с него глаз, стоит себе как ни в чем не бывало на коврике перед его камином. Джордж сразу же признал в нем Дьявола собственной персоной – того самого, в которого решительно не верил столько лет.
– Нет слов, чтобы выразить, – произнесла сия именитая особа с улыбкой светского человека, – какую радость мне доставляет знакомство со столь проницательным и мудрым джентльменом, как мистер Джордж Постлуэйт.
Джордж попытался было отклонить комплимент, но Дьявол улыбнулся и раскланялся по-посольски. В конце концов он с грехом пополам уговорил Джорджа и пригласил отужинать в ресторанчике на Джермин-стрит. Следует признать, что вино он заказал превосходное.
– Меня в высшей степени заинтриговали, – сказал он, – взгляды, что вы излагали совсем недавно. Но может быть, они продиктованы всего лишь случайным раздражением, досадой, уязвленным самолюбием или уж и не знаю чем?
– Как бы не так, черт меня побери! – воскликнул Джордж.
– Великолепно! – заметил собеседник. – Мы начинаем понимать друг друга с полуслова. И вот, любезный друг, в чем у меня маленькая загвоздка. Область, каковой я имею удовольствие и честь управлять, еще в проекте была задумана с грандиозным размахом, и тем не менее, однако, ее параметры становятся в силу известных тенденций все теснее, а надзор за нею – все обременительней для того, чья молодость уже позади.
– Прискорбно слышать, – сказал Джордж.
– Я бы еще справился с демографическим взрывом на этой планете, – продолжал Дьявол. – Я мог бы совладать даже с женской эмансипацией. Но сочетание того и другого, увы, образует порочный круг, из которого...
– Прекрасно вас понимаю, – заметил Джордж.
– И дернуло же меня изобрести именно этот грех! – пожаловался Дьявол. – Нет чтобы какой-нибудь другой. К настоящему времени в мире насчитывается тысяча миллионов женщин, и все они, за парой несерьезных исключений, обречены на проклятие.
– Очень хорошо! – вставил Джордж.
– Разумеется, хорошо, – сказал Дьявол, – но лишь с чисто эстетической точки зрения. А вы подумайте о перегрузке полезной площади и бесконечных организационных проблемах.
– Так втисните их! – воскликнул Джордж, воодушевляясь. – Набейте до отказа – и дело в шляпе.
– Тут-то они и решат, что попали на званый прием, – возразил его новообретенный приятель, – а это никуда не годится. Каждый поступающий ко мне экземпляр требуется обработать в индивидуальном порядке. Я намерен открыть новое отделение. Участок мы присмотрели, строительство идет полным ходом, и кто мне единственно нужен, так это управляющий с железным характером.
– Нельзя ли поподробней узнать о климатических условиях, жалованье и перспективах? – осведомился Джордж деловым тоном.
– Климат почти такой же, как на Оксфорд-стрит {Одна из главных торговых улиц в центре Лондона.} в летний день, – ответил Дьявол, – жалованье – власть, а перспективы – бесконечность. Если вас это устраивает, любезный друг, то позвольте, я вам все покажу на месте. Для меня в любом случае будет ценно ваше мнение.
Сказано-сделано: они провалились в тартарары и выскочили на поверхность в пригороде Сиднея, штат Новый Южный Уэльс, Австралийский Союз.
– Вот оно, значит, где! – воскликнул Джордж.
– Еще не здесь, – возразил Дьявол, – чуть-чуть подальше.
И они со скоростью ракеты устремились к северовосточному краю вселенной, удивительно напоминающей своей формой, как заметил Джордж, литровую пивную кружку, в которой туманности выглядели поднимающимися кверху пузырьками. Он ужаснулся, увидев две исполинских губы, что тянулись к наружному ободку нашего космоса.
– Не тревожьтесь, – сказал Дьявол. – Это всего-навсего обучающийся на лекаря юный бурш по имени Приор, который три раза кряду засыпался на экзаменах. Однако пригубит он кружку лишь через двадцать миллионов биллионов световых лет, потому что его сверлит взглядом некая молодая женщина, и к тому времени как он сделает первый глоток, пузырьки давно полопаются, пена осядет и пиво совсем выдохнется. – Вот бедолага! – вскричал наш герой. – Будь они прокляты, эти бабы!