Страница 121 из 152
Тут же в парке они подкрепились в небольшом экспресс-кафе яйцами всмятку, а потом отыскали славную квартирку на третьем этаже большого дома по Аппер-Парк-роуд. Затем они отправились наниматься на работу. Белла вскоре устроилась преподавать танцы, а Еву, хоть и не сразу, приняли арфисткой в женский оркестр.
Уладив таким образом неотложные дела, они принялись наслаждаться обычной для молодых девиц жизнью, то есть непрерывно болтать и хихикать. Надо сказать, что от некоторых Беллиных высказываний Ева краснела до корней волос, но она уже успела полюбить свою черноволосую подругу, и самые смелые шутки казались ей просто неподражаемыми. Они поровну поделили ящики в комоде, часто спали на одной кровати, и если бы та и другая узнали, кого им привелось выбрать в подруги, все осталось бы по-прежнему, ведь так часто ангел и демон оказываются под одним одеялом – иначе наша жизнь была бы чертовски скучной.
В этом же доме жил некий студент, предполагавший стать в будущем архитектором; он был немного старше Евы и Беллы, никого еще не любил и никем серьезно не увлекался. Волосы у Гарри Петтигрю, так звали студента, были не слишком светлые и не слишком темные, как говорится, серединка-наполовинку.
Деньгами он располагал небольшими и посему снимал комнату на верхнем этаже, что, впрочем, не мешало ему, когда он допоздна засиживался над учебниками, слышать доносящийся снизу прелестный девичий смех. Студенту очень хотелось спуститься и узнать, над чем это соседки так хохочут, но у него не хватало смелости.
Известно, если уж в доме с молодым человеком завелись молодые девушки, рано или поздно они, конечно же, познакомятся. Однажды Белла не заперла в ванной комнате дверь, вероятно, потому, что в Аду нет ни ванн, ни ванных комнат, ни, разумеется, запирающихся дверей.
Это произошло в воскресенье утром; облаченный в халат студент собственной персоной как раз прошествовал вниз, намереваясь принять душ. И неожиданно, благодаря восхитительному contretemps {Помеха (фр. ); здесь – недоразумение.}, ему посчастливилось увидеть именно то, на что желал бы взглянуть всякий приличный молодой человек. Тем не менее он в ужасном смущении ринулся прочь, ибо не имел ни малейшего представления о желаниях приличных молодых женщин. Смущение было так велико, что он, не считая этажей, помчался к себе и, распахнув свою, как он полагал, дверь, обнаружил за ней Еву в третьей позиции мюллеровского комплекса для мышц живота и ни в чем более.
Современные ангелы, то ли по их чрезвычайной наивности, то ли оттого, что им привычны весьма необременительные небесные одежды, выказывают подчас куда меньше общепринятой скромности, нежели питомцы темной силы, любой мужчина подтвердит это. Ева быстро, но не теряя присутствия духа, закуталась в плед и сказала: – По-моему, вы чем-то расстроены. Не стоит так огорчаться. А что вы хотите?
– Ничего, – пролепетал Гарри, – ничего не хочу. Я ошибся дверью. Огромное вам спасибо за то, что вы не сердитесь и не кричите.
Они обменялись несколькими общими фразами. Гарри понял, что может даже пригласить новую знакомую на прогулку в парк. Ответить на приглашение Ева не успела, так как в комнату впорхнула Белла и, задыхаясь от хохота, воскликнула: – Ты не представляешь, что со мной сейчас было! – Тут она увидела Гарри и замолчала в стыдливом, но явно лукавом смущении.
Из-за ее смеха очаровательная сценка в ванной комнате воспринималась им уже не так остро, за что он, конечно же, куда больше благодарил бы судьбу, если б знал, к кому склоняла и от кого отвела его собственная прихоть. В подобных обстоятельствах, когда перед глазами молодого человека такого склада, как Гарри, оказываются скрытые женским обличьем ангел и демон, в пятидесяти, а то и в пятидесяти пяти случаях из ста он выбирает ангела, если это и вправду достойный молодой человек и если ему дали немного подумать.
Короче, тем же вечером, когда они втроем прогуливались по парку Хэмпстед-Хит, Гарри наговорил Белле кучу приятных слов, слов, и только, а все его красноречивые взгляды достались одной Еве.
Белла сразу почуяла опасность. А она-то надеялась, сполна вкусив с привлекательным юношей смертных грехов, отбыть с его душой в родную преисподнюю. За душу архитектора, тем более приверженца классического стиля Андреа Палладио, она рассчитывала получить прекрасную виллу неподалеку от самого удобного и престижного в Аду района. Представляете, какое горькое разочарование почувствовал бездомный демон, его можно было сравнить лишь с яростью отвергнутой женщины, коль скоро демону и женщине выпало на этот раз сосуществовать в единой плоти.
Видя, как Гарри день ото дня все больше влюбляется в ее белокурую подругу, она решила дополнить троицу четвертым: им оказался некий молодой брюнет, не такой жгучий, как сама Белла, с которым она познакомилась на танцах и уже считала своим приятелем.
Она как-то обронила, что Еве скоро достанется солидное наследство. Этого обстоятельства в соединении с упомянутыми Беллой светлыми локонами и кротким нравом было достаточно, чтобы Валентине захотел во что бы то ни стало познакомиться с такой замечательной девушкой.
– Можешь не суетиться, она на тебя все равно не клюнет, – сказала ему Белла, – она уже по уши втюрилась в Гарри Петтигрю, которого, между прочим, я раздобыла для себя, а не для нее. Вот если бы ты сумел внушить ему, что она и к тебе неравнодушна. Его величество такого оскорбления не переживет и мигом слиняет.
Нельзя не отметить, что порой Белла употребляла на редкость вульгарные выражения, типичнейший дьявольский порок.
Ее кавалер, которого она с такой ловкостью обрекла на муки ревности, очень скоро стал щедро одарять ими своего соперника. Например, в воскресенье, когда они уже вчетвером бродили по тенистому Кен-Вуду, он под нехитрым предлогом заставил Беллу и Гарри замешкаться, а сам, как только извилистая лесная тропа в очередной раз свернула, поднял руку, якобы намереваясь обнять свою спутницу. На самом деле он к ней даже не прикоснулся (иначе бы ему здорово досталось), но Гарри, подойдя, должен был заметить, как торопливо отдернутая рука Валентине только что обвивала податливую девичью талию.