Страница 2 из 22
Как и Дункан, Изида обшаривала взглядом зал в поисках признаков возможных опасностей. До конца исключить вероятность того, что информант попросту заманил их в ловушку, было невозможно. По собственному горькому опыту Изида знала, что после любого переворота единомышленники отсеивались один за другим. Возможно, люди, презиравшие власть Трёх родов, будут безоглядно преданы новому Комитету. Кроме того, никто пока не понял, что за роль будет играть Рашель Химмель и не вызовут ли её юность и смазливое личико симпатии тех, кто только что оказался у власти.
Изида на мгновение задержала взгляд на Дункане. Каштановые волосы спадали ему на плечи, лицо обрамляла короткая густая борода. Изиде показалось, что щёки Дункана за последние несколько дней ввалились ещё больше. И она с ужасом поняла, что у них с Дунканом практически не было времени на то, чтобы перекусить и отдохнуть. Сама она не чувствовала голода с тех пор, как зависимость от Абсолоновой книги бросила тень на её образ мыслей. Изида ощутила угрызения совести: Дункан вёл себя самоотверженно, подчиняя свои потребности её собственным. Ей захотелось протянуть руку и погладить его лицо, но она боялась, что он может понять её превратно – принять её желание за попытку обманом отобрать у него Абсолонову книгу. Сама мысль о том, что Дункан может решить, что её недуг довёл её до такого состояния, вгоняла Изиду в краску до такой степени, что ей было легче вовсе отказаться от попыток сближения.
Они прибыли в Лондон этой ночью с целью собрать сведения об идеях – загадочной опасности, таившейся между страницами мира. Во время разрушения Санктуария идеи поглотили Фурию – Фурию Саламандру Ферфакс, последнего библиоманта из рода Розенкрейцев. А ей только что исполнилось шестнадцать. Она пропала несколько дней назад. Возможно, навсегда.
Однако Изида не хотела смиряться с этой мыслью. Чтобы найти Фурию или получить достоверные сведения о её судьбе, она была готова на всё. Причём времени для этого оставалось всё меньше: через четыре, самое позднее – через пять недель зависимость от Абсолоновой книги окончательно возьмёт над ней верх и погубит её. Уже сейчас Изида ощущала, как недуг высасывает из неё силы и неумолимо отравляет разум. В состоянии помутнения рассудка желание открыть Абсолонову книгу и погрузиться в неё с головой становилось непреодолимым. В моменты, когда Изида была способна мыслить ясно, ей приходилось признать, что она едва может контролировать себя, и ловила себя на том, что бросает злобные взгляды на Дункана, хранившего у себя Абсолонову книгу. Пару раз Изида готова была вырвать у него книгу любой ценой, забыв и о судьбе Фурии, и о мятежниках, и о чувствах, которые к Дункану когда-то питала она сама.
– Давай уже разберёмся с тем, за чем мы пришли, и как можно скорее, – сказала Изида. – Чем быстрее мы отсюда уберёмся, тем лучше.
Дункан кивнул:
– Тогда вперёд!
Они медленно спустились с галереи в купольный зал по узкой лестнице. В своё время учёные со всех уголков земного шара съезжались сюда, чтобы поработать с книгами Британской библиотеки. Давным-давно за одним из пюпитров (которые, как и вся остальная мебель, уже давно были вывезены) Карл Маркс создавал свой «Капитал». При свете дня купол библиотеки представлял собой истинное произведение искусства: кремовые тона, небесно-голубые вставки, золотая лепнина. Сейчас, в сумерках, тени от выпуклых узоров сплетались на потолке, образуя многослойную паутину.
На восточной стороне зала Изида приложила ладони к стене. Всем своим существом она ощущала, что на протяжении полутора веков здесь жили книги, – они стояли на полках, которые, будучи выстроены в единую линию, тянулись на много километров. Оттого, что времена изменились и книги покинули своё обиталище, к горлу подкатывал комок. Любая покинутая библиотека дышала грустью, которая пронизывала балки и перекрытия здания так же, как запах гари сохраняется на пожарище в закоулках здания спустя годы. В этом же зале витали отзвуки большой литературы, её слабое эхо, которое Изида услышала сразу же, оказавшись здесь.
Молодая женщина закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на невидимом водовороте слов, который кружил вдоль стен зала и, вероятно, будет кружить по нему до скончания времён. Сосредоточение было сродни увеличительному стеклу. Перед внутренним взором женщины стали проступать буквы, среди которых она осторожно, словно ощупью, начала искать то, что могло бы указать на Аттика или на артефакты библиомантов, – неприметные знаки, сравнимые с отпечатками пальцев. Она обнаружила множество таких знаков на отдельных буквах. Изида убедилась в том, что не пропустила ни одного, вычленила нужные буквы из водоворота и мысленно сложила из них слово-разгадку. Когда разгадка оказалась у неё перед глазами, Изида заметила, что стена перед ними меняет форму: в ней открылся мерцающий прямоугольник высотой в человеческий рост, за которым виднелся тайный проход.
Изида махнула рукой Дункану, чтобы тот следовал за ней, и тут только поняла, что он не заметил, что происходило с ней. Умение управлять силой, которой она обладала, будучи экслиброй из рода Зибенштернов, постепенно становилось непроизвольным – настолько непроизвольным, что она забыла: Дункан, хотя и талантливый библиомант, не обладал и десятой частью её способностей.
– Как это у тебя получилось?! – недоумевающе спросил Дункан, указывая на отверстие в стене. Он не видел ни буквенного водоворота, ни сло́ва, открывающего проход.
– Защита, которой ты опасался. Я её выключила, – объяснила Изида, борясь с подступающим головокружением.
– Так просто – выключила, и всё?..
– Ну, не совсем уж так просто… – Она слабо улыбнулась.
Сквозь изумление Дункана проступало беспокойство.
– А если бы ты не…
– Вероятно, мы всё равно смогли бы открыть проход, но далеко вряд ли продвинулись бы. – Изида указала на тёмный прямоугольник. – Те, кто сделал его, были осторожны. И кроме того, тот, кому удалось сообщить Аттику слово-разгадку, наверняка сильно из-за этого пострадал.
Экслибра заметила, что Дункан не смотрит ей в глаза, а, как загипнотизированный, уставился на её рот. Она непроизвольно провела тыльной стороной левой руки по верхней губе и увидела кровь.
– У тебя часто идёт носом кровь? – озабоченно спросил Дункан.
– Нет, даже насморка не бывает.
Вероятно, кровотечение указывало на то, как быстро Изида теряет силы. Нет, не силу библиоманта, а обычные силы человеческого тела. Рано или поздно её организм не выдержит чрезмерного напряжения. В голове экслибры пронеслась мысль: когда это произойдёт, сколько ей останется жить? Возможно, Дункан знал ответ на этот вопрос… Но Изиде не хотелось снова начинать с ним спор о её зависимости от Абсолоновых книг.
– Дай мне книгу, – попросила она. И тихо добавила: – Пожалуйста.
Дункан бросил взгляд на часы на своём запястье и покачал головой:
– Через пять часов.
Неужели он не понимал, что при книжной зависимости и привыкании к Абсолону временны́е промежутки сокращались?
– Она нужна мне прямо сейчас!
– Скоро тебе вообще ничего больше не будет нужно! Поэтому и говорят: зависимость.
Дункан слегка сгруппировался, как будто готовясь отразить нападение. Он не хотел, чтобы Изида заметила это, – благое, но совершенно бессмысленное намерение.
Взгляд Изиды перекочевал на сумку, в которой Дункан носил книгу в тёмно-синем холщовом переплёте, и её сердце забилось чаще. Книга была совсем рядом. Ей нужно было только запустить руку в сумку, раскрыть книгу и прочесть слова, написанные Александром Абсолоном больше столетия назад. Сохранились только три Абсолоновы книги. Местонахождение остальных двух было неизвестно. Экземпляр Дункана был для Изиды единственной надеждой.
– Отдай! – теперь уже потребовала она.
В голове мелькнула мысль, словно бы не принадлежащая ей, – приложить его хорошенько головой об стену, зарыться носом в книгу и читать её столько, сколько захочется. Она сядет на пол и будет глотать слова Абсолона одно за другим. До утра дочитает книгу до конца, а потом начнёт перечитывать…