Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 94 из 124

{Orka - Agua de estrellas}

После полудня я чувствую, что выбиваюсь из сил, Эштон это замечает и взваливает мой рюкзак на себя. Я, разумеется,  сопротивляюсь, но мой спутник не утруждает себя даже ответом.

Так мы дотягиваем до семи часов вечера:

- Всё, кажется, и я выдохся! – наконец, сообщает.

Оба наши рюкзака летят под ёлку, и Эштон  со стоном разминает свою шею и руки.

- Я же говорила:  сама понесу!

Один острый как лезвие карий взгляд, и мне больше не хочется поднимать эту тему.

- Нам нужно поесть, - сообщает Эштон.

Я снова достаю своё печенье, которым живу уже второй день, но оно на исходе, как и вода.

- Кончай лопать печенье, от него сильнее пить хочется! – слышу распоряжение.

- Оно уже и так закончилось, - признаюсь.

- Есть ещё что-нибудь из еды?

- Нет…

Эштон смотрит неодобрительно и с глубоким разочарованием:

- Софи, кто учил тебя собирать походный рюкзак?

- Никто… Папа не приветствует подобный вид отдыха, он больше за комфорт, отели и всё такое… и желательно в Европе. В Канаду мы не ездили особо, хоть и живём рядом.

- А ты что-нибудь сама соображаешь без своего папы?

И вот мне показалось, или эта фраза сказана с упрёком?

Ответить нечего, потому что действительно, если смотреть объективно  - вся моя жизнь проходит внутри моей семьи, и все решения, так или иначе, контролируются родителями. Но это и не удивительно после того случая в ночном клубе…

Я так ни разу и не поблагодарила Эштона за своё спасение. Вдруг решаю, что сейчас – самый подходящий случай:

- Эштон…

- Да?

- Спасибо, что спас меня тогда…

- Когда именно?

- А ты не раз меня спасал? – теперь уже самой почему-то хочется язвить.

- Просто интересно, что именно в твоём понимании является спасением.

- Ну… если парень вырывает девушку из лап бандитов и насильников – это однозначно спасение.

- Я такого не помню.

- Серьёзно?

- Абсолютно.

У Эштона в руках консервная банка с мясом цыплёнка и горошком… Ну, не то чтобы я обожала курятину, а тем более её консервированный вариант, но в это мгновение продала бы душу дьяволу хотя бы за ложечку…

- Ладно, тогда. Значит, мне всё приснилось.

- Я тебе снюсь?! – и вот тут я даже заработала горячий шоколадный взгляд, и это, признаюсь, даже лучше, чем курица с горошком.

- Ну… в том сне я тебя не видела, - признаюсь честно.

- С чего тогда взяла, что спаситель – я?

- Брат сказал.

- Мало ли что кто сказал! – заявляет, протягивая мне открытую банку. – Ешь!

- А ты?

- А я не голоден.

И я  бы не поверила, если бы не видела в его рюкзаке такую же точно банку с рыбой. Но я хоть девочка и неопытная, всё же верю с трудом в тот факт, что ничего ни разу не евший Эштон может быть неголодным.

- У тебя же есть ещё, - говорю, - там, в сумке! Ты ж не ел ничего…

Эштон делает лицо: «ты невыносима!» и, зная скупость его эмоций, я понимаю, что он на взводе, возможно, как раз из-за мучающего его голода.

- Софи! – говорит резко. – Я не знаю, когда мы выберемся отсюда.  У нас нет карты, у нас нет телефонов, я не вижу ни одной высокой точки, откуда можно было бы осмотреться, и я не уверен, что мы идём в правильном направлении. У меня есть несколько консервов, мы их растянем по одной на день. Теперь ешь, что останется, доем я! – сказал, как приказал.

Конечно, я оставила ему больше половины, на что получила злобное:

- Софи, не беси меня!

Съела ещё две ложки и завалилась спать, так что ему ничего не оставалось, кроме как доедать.

{RY X - Only }

Ночью начинается ультра мелкий моросящий дождь, тот самый, который у нас называют «дризлингом», и которому в русском нет точного эквивалента: это как если бы лицо перманентно орошали мицеллярной водой. Я полу сплю – полу бодрствую, но в какой-то момент грань сна сдвигается, уступая больше места работающим клеткам мозга, и я додумываюсь спрятаться в спальник с головой. Замёрзшую мокрую голову почти мгновенно окутывают тепло и уют, возникает ни с чем не сравнимое ощущение счастья и покоя…

Не сразу понимаю, что моё лицо вплотную прижато к лицу того, кто спрятался тут до меня… Ощущаю тёплое дыхание на своей щеке, медленно осознаю его губы и нос… Выходит, я сама прижалась к нему! 

Сознание ускоренно возвращается, наполняя всё моё существо тревогой…

И тут происходит непредвиденное, то, чего я ждала меньше всего: его дыхание учащается, разогревается, превращаясь из тёплого в жаркое,  медленно и почти незаметно теряет свой размеренный ритм, становясь обрывочным, хаотичным… 

Затем влажное прикосновение к моей щеке, одно единственное, мягкость и жар, квинтэссенция  нежности…  За ним ещё одно и ещё,  поцелуи перерождаются в ласки, трепетные и совсем не невинные, эти губы принадлежат не мальчику, это губы опытного мужчины… Мужчины,  знающего  все до единого секреты, и умеющего ласкать так, как могут, наверное, только Боги…

Паника сменяется чем-то другим, названия которому я не знаю, но помню, что уже ощущала нечто подобное однажды в Рождество: это шквал диких эмоций, рождающихся не в сердце, не в душе, а в теле, где-то внизу, в животе…  Сумасшедшие горки восхищения…  Волны накатывают одна за другой, захлёстывая, переворачивая, возбуждая всё, что можно возбудить, перехватывая дыхание…

‍