Страница 93 из 124
- Нет… - отвечает тихий голос.
- Давно?
- Около часа.
- Чего не встаёшь?
- Боюсь тебя разбудить…
Его рука мягко, будто неуверенно, покидает мой живот, я слышу жужжание раскрывающейся молнии и тихо прощаюсь со своим чудом. Чудом, которого и не ждала…
Эштон скручивает спальник в тугой жгут, а я разглядываю его отросшие волосы, борясь с неимоверным желанием запустить в них руку и расчесать пальцами, распрямляя крупные полукольца прядей.
- Ты сменил причёску… Раньше выглядел более подтянуто, серьёзно что ли … Сейчас – фривольнее, - с языка чуть не сорвалось слово «сексуальнее».
Эштон поднимает глаза и расплывается в самой широченной своей улыбке, от которой сосны и ели плывут перед моими глазами.
- Маюми так больше нравится! – признаётся, всё также улыбаясь.
Думаю, он даже не понял, как вонзил копьё в моё сердце, и наконечник этого орудия был смазан самым болезненным ядом из всех возможных.
Дальше всё как в тумане - мой мозг отказывался ясно мыслить, а может, это была пелена невыплаканных слёз. Мы молча шли, Эштон иногда останавливался, сосредоточенно думал, пытаясь понять по солнцу и мхам не сбились ли мы с маршрута. Я просто плелась сзади и молилась, чтобы выбранный им путь имел бы как можно больше крутых спусков и подъёмов, потому что в этом случае он каждый раз оборачивается, чтобы помочь и взять мою ладонь в свою… И в эти моменты я словно рождаюсь заново, зная наперёд, что тут же вновь придётся умирать снова…
Мне не было страшно ни минуты, ни единой несчастной секунды, мне было некогда – я любовалась им. В тот день Эштон казался мне эталоном мужской идеальности: сфокусированный, собранный, несущий ответственность за две жизни, свою и мою.