Создания света – создания тьмы

– Да. Вот поэтому вы мне и нужны: пациент должен быть лишен возможности двигаться, а они очень сильны.

– Но зачем тебе вообще это делать?

– Потому что они так хотят. Это – условленная плата за их труды.

– Зачем? Чтобы быть зрячими несколько недель? А потом – на что тут вообще смотреть? Пыль, темнота и несколько хилых огоньков...

– Норны хотят посмотреть друг на друга и на свои инструменты. Они величайшие искусники во Вселенной.

– Да, я хочу опять взглянуть на пустую иголку – если ДУЛЬП не потеряла ее.

– А я – на свой любимый гульт.

– А я – на когтистый фитиль.

– То, чего они желают, стоит ужасной боли, но зато им будет что вспомнить на много веков вперед.

– Да, воспоминания стоят того, – говорит одно из созданий, – только не я первый!

– И не я!

– И не я!

Принц раскладывает в воздухе свои инструменты и указывает пальцем.

– Вот этот, – говорит он, и начинается крик. Генерал отключает на несколько часов свой слух и большую часть человечности. Гору вспоминаются забавы его отца, а также славный город Лигламенти, что на Д'донори. Рука Принца тверда.

...Дело сделано, на созданиях – бинты, которые им пока нельзя снимать. Все трое стонут и причитают. Принц вытирает руки.

– Спасибо тебе, Принц-Который-был-Хирургом, – плачет одно из созданий.

– ...за то, что ты сделал для меня.

– ...и для меня.

– Не за что, мои прекрасные Норны. Спасибо вам за отличный жезл.

– О, это пустяки.

– ...Дай нам знать, когда тебе понадобится еще один.

– ...И цена будет той же.

– Итак, я ухожу.

– До свиданья.

– Прощай.

– Привет.

– Хорошего вам зрения, друзья мои.

И Принц обнимает Гора и Генерала, направляясь в Марачек, до которого, впрочем, лишь один шаг.

Позади них раздаются новые причитания, а затем быстро и неистово творятся самые нормальные и обычные для Норнов вещи.

Но прежде чем они возвращаются в Цитадель, Гор незаметно вынимает голубой жезл из ножен на поясе Принца. Ибо он знает, что это такое.

Это – точное подобие оружия, которым солнцеглазый Сет бился с Безымянным тысячу лет назад.

ИСКУШЕНИЕ СВЯТОГО МАДРАКА

У Мадрака единственный шанс пережить нападение: он бросает свой посох и ныряет вперед и вниз. Это мудрое решение.

Он счастливо избегает пса, когда тот прыгает и перекусывает посох.

Рука Мадрака задевает странную перчатку, которой забавлялась тварь.

Внезапно он успокаивается, он уверен теперь в своей непобедимости. Эта уверенность – нечто такое, чего не мог дать ему даже наркотик.

Он быстро натягивает перчатку на правую руку. Пес разворачивается к нему, а Тифон встает на дыбы. Черная тень падает между Мадраком и псом. Щекоча и шевелясь, перчатка достигает локтя Мадрака, расползается по спине и груди.

Пес бросается вперед и воет, натолкнувшись на тень черной лошади. Одна из его голов безжизненно падает, но другие продолжают рычать.

– Отправляйся же, Мадрак, – говорит Тифон. – Я займусь этой тварью, а затем последую за тобой.

Перчатка растет, скользит по левой руке, покрывает голову, грудь и достигает пояса.

Мадрак, и прежде могучий, вдруг тянется вперед и под его правой рукой камень рассыпается в пыль.

– Я не боюсь его, Тифон. Я сам его уничтожу.

– Именем моего брата приказываю тебе – уходи!

Склонив голову, Мадрак отступает во тьму. Позади него шум яростной схватки. Он идет логовом минотавра, пробирается вверх по бесчисленным и бесконечным коридорам.

Бледные твари с полупрозрачной кожей и сверкающими зелеными глазами встают на пути Мадрака, но его руки легко убивают их.

Он идет дальше, и новые порождения лабиринта выходят из его сумрачных глубин, но на этот раз он не убивает, а говорит им:

– Неплохо бы вам задуматься над тем, что вы имеете нечто, которое может противостоять распаду ваших тел – условимся именовать этот гипотетический элемент душой – для удобства аргументации. Предположим, что...

Но они нападают на него, и он вынужден убить их.

– Жаль, – вздыхает он и повторяет литанию Возможно Подлинной Смерти.

Поднявшись наверх, он наконец приходит в назначенное место. И стоит там. У Врат Преисподней. На Валдике...

– Ад был ужасен, – говорит он. – А ведь я почти непобедим. Странно, эта старая вещь – перчатка Сета?.. Почему же она лишь наполовину покрывает меня... Или я – в большей мере человек, чем был Сет? – Он переводит взгляд на свой живот и усмехается. – А, может быть, и нет. Но какая мощь в этой штуке... Могущество! Привести к повиновению развращенных и попытаться обратить их – может, для того она и оказалась на моей руке. Божественен ли Тот? Не знаю. Но желал бы знать. Если Тот божественен, на меня падет грех... Он приказал, а я не исполню... Если, конечно, именно это не было его тайным желанием... – Смотрит на свои руки, обтянутые перчаткой. – Моя сила сейчас безмерна. Как я использую ее? С этой штуковиной можно обратить весь Валдик, было бы только время. Но он приказал мне иное... – Улыбается. Перчатка не закрывает его лица. – Что, если он все-таки божественен? Сыновья, порождающие собственных отцов, вполне могут быть благими. Мне вспоминается миф об Эдеме. Эта перчатка подобна Змею и еще... ну чем не Запретный Плод?.. – и пожимает плечами. – Но сколько добра можно сделать... Нет! Это ловушка! Но я мог бы вбить Слово в их головы... И я сделаю это! Правда, «зев Ада широк», как говорит Фрамин, но чего только Фрамин не говорит...

Когда он уже собирается уходить, его подхватывает вихрь, высасывающий слова из горла, и швыряет в пустой и холодный колодец.

Позади него слились в схватке тени, широко распахнутый зев Валдика исчезает, и Принц призывает Мадрака к себе.

РАСКАТЫ ГРОМА

...Но Оаким-скиталец уже одел сандалии и поднимается над плитами пола – он стоит в потоках воздуха, он смеется. От каждого его шага за пределы храма разносится грохот и смешивается снаружи с ударами начинающейся грозы. Воины и молящиеся падают ниц.

Оаким взбегает по стене и останавливается. Подошвы его упираются в потолок.

Зеленая дверь возникает за спиной Фрамина. Оаким спускается и шагает в нее. Фрамин следует за ним.

– Аве? – робко напоминает один из жрецов. Одурманенные копьеносцы поворачиваются к нему и разрывают его на куски.

Когда-нибудь, спустя века, могучее воинство отправится на поиски Священных Сандалий.

...А пока – алтарь пуст. Идут вечерние дожди.

ТОТ, КТО ПОЛУЧАЕТ ЖЕЗЛ

На Марачеке, в Цитадели, стоят они все, и головы их кружатся.

– У меня сандалии, – говорит Оаким. – Теперь ты можешь получить их – в обмен на мое имя.

– У меня перчатка, – добавляет Мадрак и прячет лицо.

– ...А у меня жезл, – заключает Гор, и луч голубого света выпадает из его рук.

– Он достанется мне, – говорит Принц, – ибо он сотворен не из примитивной материи и суть его не относится к тем, которыми ты в состоянии владеть...

И разум Принца закрыт для внутреннего взгляда Гора.

Гор делает шаг вперед и сейчас он – не более, чем меняющийся темный силуэт, чья левая нога длиннее правой, но он стоит совершенно прямо на теперь уже неровном полу, а узкое окно за спиной Принца вдруг вспыхивает как солнце, и Стальной Генерал становится золотым и призрачным, и Фрамин горит зеленоватым пламенем, не дающим света, а Мадрак – истрепанная жирная марионетка, подвешенная на резиновой нити; стены вокруг ревут и пульсируют, сжимаются и разжимаются в такт, а взбесившееся Время в музыке перемешанных полос спектра уносится в туннель, начинающийся под окном, в самом конце которого – пылающий тигр, чьи полосы – мед, текущий янтарными каплями на жезл, который чудовищно вырос и сейчас действительно не более чем луч голубого света, слишком тонкий, чтобы быть видимым здесь – в сумрачной вечности башни, возвышающейся над Цитаделью Марачека в сердце Средних Миров, где выросла улыбка Принца...