Страница 93 из 224
Жили-были, не тужили. Родители на детей своих нарадоваться не могли, а те, с самого детства, что брат с сестрой – как говорится, не разлей вода!
Дразнили их: «Тили-тили-тесто – жених да невеста!». Но они на это не обижались! Родители-то их с самого рождения сосватали.
Да и сами они, Давмир и Вириян, с годами поняли, что связывает их крепкая любовь.
Вот уже к осени должно было свадьбу играть…
Давмир к тому времени вырос могучим молодцем силы недюжинной, место покойного отца в кузнице занял, и спорилось в его руках любое дело.
Вириян тоже мастерицей стала: от матушки-портнихи шить, вышивать, да кружева плести ремесло переняла. И, пожалуй, ждала их счастливая и долгая семейная жизнь. Но, не тут-то было!
Эливерт вёл повествование уже не только для Наира, но также и для Насти, и для Граю, одолевшей клубничный пирог. Теперь, соблюдая законы жанра, он сделал небольшую эффектную паузу для достижения драматического напряжения и продолжил свою историю:
– Повадился к той красавице захаживать старший из сальварских стражей порядка – немолодой уже, а дурной, нрава дикого, к тому же неказистый и толстый, как пивная бочка. Стало быть, не по душе Вириян пришёлся, а нет-нет, да и зайдёт: то камзол ему сшей, то пояс бисером разукрась, то портки новые. Потом стал и на улице её поджидать, будто случайно встретились. Родители девицы той забеспокоились – молва дело страшное, особенно в таких-то маленьких городках, вроде Сальвара. Что было – приукрасят, чего не было – додумают! Вириян от этого ухажёра как от огня шарахалась, да только, кто тому поверит, если слухи пойдут. Прилипнет позор к девке как смола – вовек не отмоешься!
Не стал отец Вириян долго размышлять… В следующий раз, когда толстяк этот в гости к ним явился, вместо дочки-красавицы хозяин его сам встретил, да и выставил вон, пояснив при этом, дескать пора стражу этому нового портного поискать, поскольку дочка-то их скоро замужней станет и всяким шитьём некогда ей будет заниматься.
Осерчал ухажёр незадачливый не на шутку, расправой пригрозил за такое унижение, да и не пустыми оказались те угрозы.
В тот же день явились в дом к девице стражи порядка, взяли отца её под белы рученьки и увели под арест. Уже не припомню, какое они обвинение ему состряпали, а привирать не стану. Ясно-понятно, был тот в одном повинен – дочку сою ненаглядную отстоять хотел.
Избавившись от отца-защитника, стражничек тот решил, что руки у него теперь совсем развязаны, и можно ему делать всё, что натуре его похотливой угодно. Увидал он Вириян неподалёку от кузни Давмира, подкатил к ней, ну и давай руки распускать. Увидал молодой жених такие дела, рассвирепел аки бык бодучий, вышел из своей кузницы, да прихватил клещи, только что из горна вынутые.
Парень он был не злой, но ведь довёл этот жирный хряк до белой ярости. Давмир этого жирдяя за задницу раскалёнными клещами хватанул, да и отволок аккуратно от невесты в сторонку.
Граю коротко хихикнула.
Эл улыбнулся ей и продолжил:
– Да, все, кто это видел, тоже до слёз гоготали, кроме бедолаги подкопчённого, разумеется. Он верещал так, что уши закладывало! И ему было вовсе не смешно! Страж порядка, понятно, тут же за меч схватился. Драка завязалась. А Давмир с оружием обращаться вовсе не умел, хоть и ковал его каждый день! Зато силы в нём было – хоть отбавляй! Кузнец же!
По правде сказать, никто и не понял, как так вышло, да только толкнул парень стража того как-то неловко. Отлетел толстяк в стену, головушкой буйной об угол хряснулся и был таков – помер мигом, и даже последнюю волю огласить не успел. Свидетелей тому была цельная улица!
Испугалась Вириян за своего любезного. Поняла девица, что не простят добру молодцу стражи порядка гибели своего сотоварища, пусть и случайной. И ждёт теперь драгоценного её Давмира вместо свадьбы весёлой и домашнего гнёздышка – дорога тёмная да дальняя, в лучшем случае в темницу за высокий забор, решётчатые окна, а потом на каторгу, а в худшем – тугая петля виселицы.
И сказала Вириян Давмиру: «Беги, возлюбленный мой, покуда не схватили тебя псы цепные! Видно не судьба нам вместе быть! Но и в дальних краях, пусть и годы пройдут, знай – в городке, на берегу озера Кирима, ждёт тебя твоя Вириян! И всегда будет ждать, и помнить до последнего своего вздоха, и любовь моя и верность будут так же сильны, как скорбь предстоящей разлуки в этот час! Знай, навеки это будет неизменно! А теперь беги! Лучше ты будешь вдали от меня, но жив, чем рядом со мной, но погибнешь!»
И, поцеловав напоследок возлюбленную, простился на скорую руку Давмир со своей матерью. Та от слёз не видела мир вокруг, когда узнала, что за беда обрушилась на её единственное чадо. Да что поделаешь – ничего уже было не изменить!
Давмир спешно покинул родной город, ступив на тот тернистый путь, что многим известен – на путь беглеца и изгоя, когда вся жизнь – дорога, и вечно надо в страхе оглядываться назад, опасаясь погони и мести. Нелегко жить так, к этому надо привыкнуть. Давмир к вольной воле, ясно-понятно, был не готов.