Страница 91 из 224
Наир и Романова воззрились на него с удивлением не меньшим, чем на лице у Граю. Глазёнки девочки, и без того большие, округлились и стали просто огромными.
– Уехать? С вами? – тихо переспросила она.
– Да, с нами! – убеждал Эливерт быстро и напористо. – Если тут тебе так живётся несладко: бьют, голодом морят – давай с нами! Что тебя здесь держит? У тебя вся жизнь впереди! Уедешь с нами – я тебя пристрою! С чужими людьми тебе лучше чем с родными будет! Уж ты мне поверь, цыплёнок! Я тебе зла не желаю!
Девочка растерянно хлопала глазами, кажется, едва понимая, о чём говорит ей разбойник. С минуту она мучительно решала что-то, на худеньком бледном личике за мгновение промелькнула целая гамма чувств.
Наконец, смело глядя в холодные жёсткие глаза Эливерта, девочка сказала:
– С тобой поеду! С тобой не страшно, Эливерт! Ты добрый. Я знаю, ты меня колотить не будешь.
– Не буду! Клянусь! – искренне заверил атаман.
– Я хочу с вами, если ты меня с собой возьмёшь! Ты очень добрый! Я таких добрых никогда не видела!
– Нашла доброго, пигалица! – Эливерт ласково щёлкнул её по носу. – Я – пройдоха, подлец и грубиян! Но тебя я в обиду не дам! Никому! Слышишь?! Значит, решено? Едем!
– Эл, ты что рехнулся? – прошипел Наир. – Ты думаешь, что говоришь? Куда? Куда ты её зовёшь, можно узнать?
– Всё равно куда, лишь бы подальше отсюда, – холодно ответил разбойник.
Наир отодвинулся на край стола, метнул гневный взгляд в сторону Эливерта и поманил его пальцем. Тот подвинулся к нему, подальше от Граю и Насти. Это была бессмысленная мера, поскольку их громкие рассерженные речи всё рано не ускользнули от дамских ушей.
– Слушай, Эл, – шёпотом процедил лэгиарн сквозь зубы, – тебе с перепоя всегда в голову мудрые мысли лезут… Но сегодня ты обошёл самого себя! Ну, скажи, откуда у тебя появилась грандиозная идея взять эту девочку с собой?
– Нельзя её здесь оставлять! Пропадёт! – просто ответил Эливерт. – И похмелье здесь не при чём. Что её здесь ждёт? Разве это жизнь?! Одни мучения!
– Ты можешь предложить ей что-то лучшее? – усмехнулся Наир.
– Могу. И предлагаю. Ей в любом месте будет лучше, чем здесь! – зло бросил Эл, не сводя стальных глаз с лэгиарна.
– Смею тебе напомнить, друг, что мы не на увеселительной прогулке! Куда ты её хочешь с собой тащить? В столицу? Или на Север? В нашей компашке жутко не хватает малолетнего ребёнка! Ты увезёшь её из семьи, а что дальше? Прости, Эл, но родитель из тебя никудышный! Ты ничем не лучше этого пьяного сапожника! Вся твоя жизнь – прогулка по краю пропасти. Тебя могут убить в любой момент! Что тогда будет с ней? Эл, ответь мне! Пойми, мне тоже жаль эту девочку, но я понимаю, что у меня нет права вмешиваться в её судьбу, брать на себя ответственность за её жизнь, потому что я не уверен, что смогу изменить эту самую жизнь в лучшую сторону.
Притихшая и погрустневшая Граю прислушивалась к разговору мужчин. Желая отвлечь её, Настя нежно погладила девочку по спутанным волосам, и, пододвинув ближе тарелку с остатками пирожного, сказала:
– Ты, ешь, ешь, Граю! Доедай!
– А у меня нет права не вмешаться в её судьбу! – решительно заявил разбойник. – Наир, я всё это видел! Видел сотни раз! Пьянки да побои, пинки да затрещины. А в глазах мутнеет, потому что уже третий день ничего не жрал! И никому нет до тебя дела, и помощи ждать неоткуда, потому что никто не желает «вмешиваться и брать на себя ответственность»! И слоняется по кабакам ватага одичалых таких «воробышков». Подрастают они и из воробышков превращаются в воров и уличных девок. Иного не дано! Такая судьба ждёт всех бродяжек!
А я не хочу этого, Наир! Не хочу, чтобы в нашей проклятой орде стало одной заблудшей душой больше! Пусть Лиэлид, и владетели земель, и наш доблестный король строят планы по спасению всего мира, а я так скажу: не надо спасать всю Кирлию! Это просто земля! А живут на ней люди – вот им и надо помогать! Я сегодня этому цыплёнку помогу, ты завтра – кому-то ещё, Рыжая – третьему. И тремя несчастными меньше будет… Вот так и надо беды и зло изничтожать!
Я знаю, Наир, что я не лучший, кто мог бы позаботиться о Граю, но выбора нет. Оставить её здесь я не могу – ей нужно помочь. Тебе этого не понять, Наир! Хоть ты тоже сирота, но ты никогда не чувствовал себя одиноким, брошенным…
А я знаю, что у неё на душе. И это неправильно! Не должно так быть! Дети должны быть счастливы! Беззаботны, легкомысленны и счастливы! Потом, во взрослой жизни, успеют грязи нахлебаться. Не должно быть у ребёнка такого одичалого затравленного взгляда, как у этой пичуги! – закончил Эливерт, кивнув в сторону Граю.
Наир помолчал и сказал потом:
– Я с тобой, Эл, не спорю. Ты всё верно говоришь! Только куда ты её денешь? В Лэрианор привезёшь? Так ведь нескоро мы туда вернёмся.
– Нечего ей в Лэрианоре делать! – рассудил Эливерт. – Я ещё до Жемчужных Садов её куда-нибудь пристрою. Что у меня знакомых мало, что ли? Отдам какой-нибудь миледи на воспитание.
– Тогда уж лучше здесь оставь! – взвился Наир. – Одинаково приятно! Среди твоих знакомых ни одного приличного человека не найти! Одни воры, разбойники, да гулящие девки… «Миледи»! Тоже мне сказал! Знаю я твоих «миледи»! Ежели ты Граю к такой пристроишь, так ей дорога прямиком в вашу вольную братву предначертана. Где-нибудь в притоне всю жизнь и проживёт.