Страница 58 из 224
Наир молчал, рассеянно думая о чём-то своём. Очевидно, мысли его скользнули следом за Эливертом и сестрой, и он продолжал «переваривать» разговоры минувшего вечера. Столкнувшись взглядом с Настей, он улыбнулся устало и чуть виновато – наверняка ему пришлось не по душе, что знакомство Насти и Эливерта началось так, и она стала невольной свидетельницей их разногласий и распрей.
Засыпающий лес тоже притих. Было слышно, как потрескивают в очаге угли давно прогоревших дров. Поздний вечер медленно перетекал в ночь, но спать не хотелось – слишком много беспокойных мыслей роилось в голове.
За окном поднялся ветерок, зашелестел листвой в тёмных кронах деревьев, зашуршал по лесу. Запахло свежестью дождя, вечерней сыростью, грибами…
И первые капли неторопливо застучали по крыше. Шум дождя навевал романтическую ностальгию и лёгкую печаль.
– Они любят друг друга…. – вдруг сказала Настя, и прозвучало это как утверждение, а не вопрос.
Наир удивлённо взглянул на неё, возвращаясь из туманных миров своих размышлений – казалось, он только сейчас заметил, что Настя сидит рядом. Он ответил не сразу, словно взвешивая слова девушки, как будто они могли иметь какое-то скрытое значение, и, наконец, качнув головой, тихо сказал:
– Нет, Дэини, это – не любовь! По крайней мере, не то, что все привыкли подразумевать под этим словом, – Наир на миг замолк, а потом, глядя в глаза Романовой и мучительно ища там понимания, добавил: – Это нечто выше! Я всегда считал, что любовь – это самое великое чувство из всех, что мы способны познать… Теперь, когда я смотрю на Эливерта и Миланейю, я понимаю, что ошибался. Есть что-то большее! Он её не любит – он её … боготворит!
– Странно… Мне показалось, что Эливерт не способен даже на жалость… Какая там любовь! – пожала плечами Настя. – Сегодня он так отзывался о женщинах, что я подумала – той, что влюбится в него, только посочувствовать можно! Он мало похож на благородного рыцаря или прекрасного принца. Но твоя сестра…
– То, что связывает их – это очень прочные узы… – попытался объяснить лэгиарн. – Не знаю, могу ли я тебе это рассказывать… Чувствую себя сплетником! Впрочем, Эл никогда не делал тайны из своего прошлого. А тебе, наверное, хочется знать, что стоит за многими его словами? С женщинами он, в самом деле, не слишком доброжелателен. Чудно, но это их не отталкивает, а наоборот! У Эла их так много, что он по именам-то всех не помнит!
А все его презрительные замечания – это смертельные обиды на одну из его подружек, Аллонду. Обошлась она с ним подло! С этим не поспоришь!
Миланейя – единственная девушка, которую он уважает. Это тот редкий случай, когда он не задумывается о притеснении его свободы, унижении его гордости, а с радостью берётся исполнить волю моей сестры, дабы угодить её сердцу. Эта любовь – безграничное почтение, восхищение и благодарность!
– Благодарность? За что, если не секрет? – Настя решила направить рассказ приятеля в нужное русло.
– Миланейя ему жизнь спасла, – начал Наир своё повествование. – Она вытащила Эливерта с того света. Без преувеличений! Он должен был умереть тогда… Никто не верил, что он выживет. Никто! Только она. И она отвоевала его у смерти, у смерти, в объятия которой его бросила другая женщина.
Это случилось шесть лет назад…
Тогда он пришёл в Лэрианор, вернее, приполз на последнем издыхании. И Миланейя нашла его в чаще Леса Бессмертных – чужака, истекавшего кровью, ужасавшего своим видом, сплошь покрытого страшными ранами. Поблизости никого не было. Она сама притащила его сюда, в наше поселение.
Настя вспомнила хрупкую, как тростинка, Миланейю и решила, что ей пришлось постараться, несмотря даже на то, что сам Эливерт был очень худощав.
Наир меж тем продолжал:
– Она занялась его исцелением, хотя одного взгляда на Эла было достаточно, чтобы ясно понять – он уже не жилец! Четыре обломанных стрелы, больше дюжины ран от клинка, бесконечное число ссадин, сломана правая рука и несколько рёбер. Одна рана – особенно страшная – почти у самого сердца! А столько крови я не видел за всю свою жизнь! Он едва дышал. Он не мог выжить! Но Эливерт выкарабкался, вернулся обратно в мир, снова расправил крылья, и вывела его из тьмы моя сестра.
Это был долгий путь… И всё время она была рядом. Миланейя очень близко к сердцу принимает всех, кто нуждается в её помощи. Но я никогда не видел, чтобы за кого-то она боролась так отчаянно, как за Эливерта! Не спала ночами, забывала поесть, не отходила от его ложа, держала за руку.
Старший говорил ей: «Оставь! Ты не можешь вернуть того, кого Вечная Дева уже увела в свои владения!». Но она отвечала тогда: «Он будет жить! Я не позволю ей забрать этого человека! Посмотрим, кто из нас окажется сильней!»
Моя сестра бывает очень упряма.
И она, конечно же, победила! Ведь она верила! И Эливерт встал на ноги, хоть и очень медленно. Почти год ушёл на то, чтобы он вернулся к своей обычной жизни. За этот год они стали не просто близки, они стали единым целым.
У Миланейи есть приручённый ворон. Она понимает язык этой птицы, а иногда видит его глазами. Эливерт – единственный, кто может позвать эту птицу, кто чувствует душу ворона… Даже меня он не слушает! Но привязанность Эливерта к Миланейе, и привязанность моей сестры к этому разбойнику мало общего имеют с тем, что люди называют любовью. Это не страсть, не влечение, не желание обладать другим безраздельно, сделав своей собственностью! Это жертвенность. И горечь!