Страница 23 из 224
Странное чувство овладело Рыжей: такое, будто стоишь у запертой двери, хочешь её открыть, но не знаешь, что может за ней оказаться – спасение или смертельная опасность! Настя ещё раз осмотрелась.
Это было то самое место. В этом девушка не сомневалась. Тот самый каменный круг. Вот здесь, в центре, в небольшом углублении горел костёр. И высился столб-треножник, к которому привязали несчастную жертву. Там, в стороне, у ручья была приземистая халупа, из которой вывели убитую позже девушку. Настя оглядела лес: а вот и кусты шиповника, в которых они с Олесей прятались – теперь уже заметно поредевшие!
Да, это было то самое место! Но, как и говорил Сысоев, не было здесь никаких улик, никаких доказательств, что девчонки не солгали и дали правдивые показания. Настя спокойно утвердила в мозгу этот факт: Владимир не лгал – это уже хорошо. Остаётся только понять, куда «испарились» убийцы вместе со всеми доказательствами?
Настя приблизилась к огромным валунам, что раньше лежали почти у входа в хижину, а теперь просто громоздились на берегу ручья, но не обнаружила ничего, что могло бы дать хоть какую-либо зацепку.
«Костёр!» – озарило её.
Да! Если он горел, то должна же хоть копоть на камнях остаться!
Настя вернулась к центру площадки, опустилась на колени. Она энергично разгребла руками опавшие листья, которыми занесло небольшое углубление. Камень здесь, в самом деле, был темнее.
Настя торжествующе усмехнулась, глядя на испачканную чёрной сажей руку: «Вот оно – доказательство! Был здесь костёр!». Впрочем, радость тут же исчезла. Да и была это не радость, а скорее злорадство – дескать, вот, просмотрела доблестная милиция улику, а я нашла! Настя тут же поняла, что это ещё не победа: костёр мог жечь кто угодно – это ничего не доказывало.
«Надо искать! Искать! Искать что-нибудь ещё! Думай, Настя, думай!» – сказала девушка самой себе.
И вдруг ощутила, как по спине прошёлся неприятный холодок, словно кто-то задел её ледяной рукой, так что душа сжалась в комочек от этого чуждого прикосновения. Романова явственно ощутила чьё-то присутствие, чьё-то враждебное внимание…
Она обернулась и отшатнулась в ужасе, едва устояв на ногах.
На большом валуне у берега ручья стояла та самая ведьма.
Сегодня она выглядела несколько иначе, но Настя без труда узнала её: всё тот же чёрный балахон, распущенные красные патлы беспорядочно рассыпались по острым плечам. На лице уже нет того страшного макияжа – и лишь глаза, подведённые чёрным, зияют на бледном лице, как пустые глазницы черепа, глядят прямо в душу с такой жестокостью, с холодной нечеловеческой ненавистью.
И без того высокая, теперь, стоя на камнях, она, казалось, терялась где-то в облаках…
И оттуда, с высоты, раздался леденящий надменный голос:
– Вернулась погреться у моего костра, Рыжая?
Минутная слабость прошла, Настя отогнала страх. «Я не боюсь её! Не стану бояться! – твёрдо приказала себе Настя мысленно. – У неё нож, но и у меня нож! Она выше и сильнее, но я быстрее и проворнее! Она привыкла убивать беззащитных, безропотных жертв, но я буду защищаться! Я права, и в этом моя сила!»
– Ты сегодня явилась без ментов и даже без своей подруги – очень самонадеянно с твоей стороны, – добавила ведьма почти дружелюбно и сошла со своего каменного пьедестала.
– К чему они здесь? Это только моё дело, – ответила Настя таким же тоном, не отводя взгляда от «шаманки». – Я в состоянии сама позаботиться о себе!
– Вот как? – женщина хохотнула, окинув девушку сверху вниз насмешливым взглядом жутких черных глаз. – Впрочем, ты права! Это наше дело! Никого не стоит вмешивать в наше сражение. Потому они и не нашли ничего, те, что пришли сюда… Так легко скрыться от тех, кто не видит, кто не желает видеть, кто не верит… – медленно промолвила ведьма, с каждым словом всё ближе подбираясь к Насте.
Девушка сунула руку под куртку, незаметно нащупывая рукоятку ножа, но через секунду она забыла обо всём.
– Так легко! – повторила ведьма. – Но ты-то видишь?
Она медленно подняла руки к небу, ветер шевельнул лохматые рукава чёрного балахона и стих испуганно. Воздух вокруг как будто всколыхнулся, как дым над костром, вздрогнул, и за спиной ведьмы, на прежнем месте, возникла та самая завалившаяся хижина, вновь из ниоткуда на площадке взялся жертвенный треножник, на светлом дереве темнели въевшиеся бурые пятна засохшей крови. И пока Настя растерянно озиралась, пытаясь хоть как-то логически объяснить произошедшее, ведьма подошла ещё ближе.
– Ты видишь! Ты видела… – тихо пробормотала она. – Слишком много видела… То, что нельзя видеть никому… Ничего больше не увидишь, ничего больше не услышишь, никогда не расскажешь никому!
Ведьма бросилась на Настю. И девушка едва успела увернуться от лезвия её ножа, молнией сверкнувшего в нескольких сантиметрах от лица. Настя отскочила, и тут же ей пришлось делать ещё один прыжок, потому что та снова была рядом. Она вилась вокруг, как разозлённая оса, и шипела, рычала нечеловеческим голосом. А Настя была вынуждена скакать по всей площадке с проворностью зайца, ускользая от выпадов «шаманки».