Страница 180 из 224
Во-первых, она ведь некогда занималась танцами, во-вторых, она чувствовала, что эти движения так же близки и понятны её душе, как и всё в этом мире.
Тёплые руки Эливерта нежно сжали её ладони. Он подмигнул лукаво.
И началось плавное скольжение по залу, от которого восторженно затрепетало сердце, и пошла кругом голова. Иногда, из общей маскарадной пестроты, вдруг проступало чьё-то знакомое или не очень знакомое лицо.
– Мне кажется, на нас все смотрят! – призналась Настя разбойнику.
– Тебе не кажется! Гляди, Корви уже краснее, чем его камзол! Сейчас взорвётся от ярости, лопнет, как переспелый гриб-дождевик! Доставим старой жабе ещё немного удовольствия?
Настя вопросительно приподняла бровь, глядя в светлые лукавые глаза атамана.
– Мы ведь влюблённая пара, моя дорогая, не забывай! Добавим огня в наш танец, пусть искры страсти сияют в каждом движении, в каждом взгляде! Пусть Корви удавится от зависти, и не только он! – Эл порывисто притянул её за талию и шепнул в ухо, скользнув по коже знойным дыханием. – Подыграй мне, ненаглядная моя!
– Ой, ли! Может, ты просто меня дурачишь? Тебе эти забавы нужны, чтобы подразнить публику или подобраться поближе ко мне? А? Я не права?
Эливерт рассмеялся весело.
– Почему бы не совместить приятное с вдвойне приятным? Ты ведь пришла сюда веселиться, так долой скуку! Покажем, на что мы способны! Пусть Лиэлид на время забудет о покое, и её гости-снобы тоже!
– Ты неисправим! Ты просто – законченный прохвост! Это мне в тебе и нравится! – беспечно заявила Настя, обвивая руками его шею.
Она приняла игру. Ведь это было так весело! Теперь всё обращалось в забаву, теперь к месту были любые слова, и можно было не смущаться пылких взглядов!
И танец превратился в этакое знойное танго на кирлийский лад: пламенные взгляды, смелые объятия, в каждом движении – вызов!
– Вот теперь точно все смотрят!
Эливерт, пытаясь перекричать музыку, что звучала всё громче и громче, склонился к Насте так, что коснулся её лица горячей щекой, чуть колючей, хоть щетину невозможно было разглядеть даже вблизи. И вновь что-то пугающее встрепенулось в душе, шустрыми мурашками пробежалось вдоль позвоночника, ёкнуло в сердце. «Опасный мужчина! – предостерегающе шепнул разум. – Хорошо, что мы только друзья! От таких теряют голову! И остаётся только тёмный омут… Хорошо, что мне не надо этого бояться!»
И девушка рассмеялась заливисто, как серебряный колокольчик, отдаваясь в объятия беспечной шалости.
Миледи Соур в короткое мгновение тишины, объявила долгожданный выход милорда Деандра. И, наконец, юную певичку сменил дворцовый мастер и виртуоз.
Справедливости ради надо заметить, что, несмотря на негативное отношение к менестрелю со стороны Эливерта, у Насти сложилось о музыканте вполне положительное мнение.
Теперь ей впервые представился шанс услышать барда, что называется, в действии.
Настя была потрясена. Люди не могут петь так! У Деандра был истинно ангельский голос, от которого присутствующие в зале дамы погружались в полузомбический транс, подобный гипнотическому анабиозу, в который впадает кролик, на своё несчастье повстречавший удава. И, конечно, баллада была о любви! Таким божественным голосом невозможно было петь о чём-либо другом!
Рядом с пленительным певцом, восседала изысканная, как бутон лилии, Соур, и тонкие её пальцы перебирали струны золочёного инструмента, напоминавшего маленькую арфу.
Казалось, что песня посвящалась самой виновнице торжества – хозяйке Жемчужных Садов. Но, нет! Поэт не смотрел в её сторону! Он ловил восхищённые взгляды, которые бросали ему вместо цветов, очарованные песней поклонницы. И Настя поняла, что его сердце не пленила сказочная красота госпожи Лиэлид, хоть он и пел ей головокружительные дифирамбы.
Превыше своей миледи, он любил свою славу, свой талант и наставительный шёпот Музы! Но за его голос можно было простить не только самовлюблённость и заносчивость, но и куда более тяжкие грехи…
Путник одинокий,
Бродяга-менестрель,
Жизнь твоя – дорога,
Мох лесной – постель.
Но, устав скитаться
В поисках любви,
В сад ты постучался
Дивной красоты…
Нет в саду хозяев –
Всюду лишь цветы!
И смеются птицы
Средь солнечной листвы.
Там искрятся розы
Бриллиантами росы,
В ароматах сладких
Грезят здесь кусты.
Средь цветов прекрасных
Ты нашёл одну –
Розу, как голубку,