Единственное желание. Книга 1

Настя в упоении любовалась чудесным гарнитуром: длинные веские серьги – звенящее переплетение тончайших золотых нитей, выдержанных в том же растительном орнаменте, что и вышивка на платье и туфельках. В самом центре улыбалось солнце, сияющее филигранными лучиками, что незаметно перетекали в струящийся каскад  ветвей винограда. На змеящихся нитях лозы – изумрудные ягодки. А колье представляло собой цепочку, отшлифованную и отполированную таким образом, что каждое звено горело огнями, как бы не падал на него свет. Завершённость изделию придавал изящный, будто живой, резной листочек, так же украшенный изумрудами, словно каплями росы. Настя быстро вдела серьги, тряхнула слегка головой, ощущая приятную тяжесть в ушах, любуясь, как золотые ветви колыхнулись с легчайшим звоном. Попыталась надеть колье, но застёжка оказалась сложной и не хотела поддаваться.

Бесшумно, как кот, подошёл Эливерт.

– Позволишь мне? – спросил он, постояв рядом и глядя на тщетные попытки Анастасии.

Девушка отдала ему колье, приподняла буйные рыжие локоны, рассыпавшиеся по плечам.

Холодный металл, приятно-прохладный в душный летний  зной, обвился вокруг тонкой шейки Романовой. Колье застегнулось быстро, и лишь на миг ловкие пальцы Эливерта коснулись её кожи.

– Как у тебя легко получилось! – улыбнулась Настя, вновь распустив кудри и любуясь на себя в зеркало.

– Я же мастер по замкам и замочкам, – самодовольно проурчал в ответ атаман. – Постой! Волосы надо убрать!

Он собрал в хвост её роскошные огненные пряди и закрепил узлом без всяких там шпилек и заколок, словно парикмахер-профессионал.

– Так лучше!

– Н-да! – согласилась Настя. – В самом деле!

Так и лицо казалось миловидней, и шея изящней, и ушки приоткрыты…

 А главное, в глаза бросались шикарные серьги-солнца и  строгое элегантное колье, так уютно возлежавшее в глубоком вырезе. Впрочем, через миг девушка уже пожелала, чтобы платье её застёгивалось на тысячу пуговиц до самого подбородка, а не приоткрывало так соблазнительно роскошные плечи и грудь.

Пальцы Эливерта, оставив в покое причёску, скользнули  по коже и задержались на светлых плечах Романовой. 

«Тёплые и такие нежные! Вот уж никогда бы не подумала, что он может прикасаться с такой нежностью!» – неожиданно поймав себя на этой мысли, она испугалась и смутилась. Ей стало вовсе не по себе, когда Настя поглядела в зеркало и встретилась  с  пристальным взглядом его серых глаз.  По спине пробежал холодок, повергший в трепет.

Анастасия повела плечиком, осторожно высвобождаясь из мягкого плена его рук, и, желая избежать возникшей неловкости, крикнула  нарочито громко:

– Наир, посмотри! По-моему, замечательно!

Настя торопливо покинула комнату, возвращаясь на балкон к лэгиарну и оставляя в одиночестве атамана вольницы.

– Я попросил бы тебя и платье примерить, но пусть это подождёт до вечера! – долетел с балкона восхищённый голос Наира. – Ты будешь самой красивой на сегодняшнем балу!

– Да, придётся нам приглядывать за нашей Рыжей! – хмыкнул Эливерт, возвращаясь к друзьям. – А то вдруг её похитит какой-нибудь  знатный владетель…

– Найдётся ли достойный нашего Солнышка? – возразил Наир.

– Ну, ребята, никто меня не украдёт! Вы преувеличиваете! И сильно, надо сказать. Да и я ни за что вас не покину! Я так вам благодарна! За всё! За заботу вашу, за подарки! Славные мои, я так вас люблю! – не сдержавшись от переполнивших её чувств, Настя порывисто обняла сразу обоих и звучно чмокнула каждого в щёку.

– Ну, что ты, Дэини! Ничего мы такого  не сделали! – смутился Наир.

– В самом деле – «любишь»? – мурлыкнул Эливерт.

И Настя, припомнив его прежний странный взгляд у зеркала, поспешно разжала объятия.

– Конечно, люблю! Как братьев родных люблю! Мы ведь друзья!

Последнее слово было так подчёркнуто интонацией, что Эливерт сдавленно кашлянул, а Наир нахмурился, глядя на него. Возникло вдруг неловкое молчание.

– Ладно, Эл, идём! Дэини нужно к балу подготовиться. Ты, Дэини, поспи! Бал ведь до утра продолжится. Вечером увидимся!

– Хорошо, до вечера! – кивнула Настя.

Парни ушли. Настя ещё посидела на балконе, пока не пришла Аленика и не унесла остатки завтрака. Затем немного повалялась, размышляя на тему последних перемен в поведении разбойника, от которых на душе становилось неспокойно и тягостно. Его темпераментная натура не ведала покоя, но Насте от подобных знаков внимания становилось неловко. Кого-то чужого она бы смогла запросто осадить. Но тут всё было сложнее и деликатнее. Ведь и грубить не хочется, и принимать его нежности не стоит. Это-то Романова прекрасно понимала! С другой стороны, он вроде ничего такого и не сделал, чтобы его на место поставить. Может, ей, вообще, показалось…

И всё-таки, где-то в самой глубине души, где оставалось место глупому кокетству и горделивому женскому честолюбию, ей льстило его внимание, тем более что это без сомнения было искреннее внимание. Но разум, интуиция, а, может статься, ангел за правым плечом – что-то подсказывало Насте – лучше держаться подальше от разбойника и постараться избегать его гипнотических взглядов и ласковых прикосновений.

‍