Страница 129 из 224
– Здесь! – сказал Эливерт, попридержав Ворона.
Широкая и (наконец-то, к великому удовольствию Насти!) немноголюдная улочка привела их к красивой ухоженной усадьбе. Дом портнихи не отличался той роскошью и помпезностью, которая, как успела заметить Романова, была присуща особнякам купцов и зажиточных горожан, но выглядел он просто потрясающе: сложенный из белого камня, с добротной крышей, застеклёнными окнами и резными наличниками.
Садик обнесён невысоким кованым заборчиком с растительным орнаментом. Тёмные ветви чугунной лозы переплетались с живыми лианами, обвивавшими забор. Под окнами цвели аккуратно подстриженные декоративные кустарники, вроде белой сирени или жасмина. Дальше за домом тянулись к небу деревья повыше. Судя по мощным зелёным кронам, внутри усадьбы раскинулся прекрасный фруктовый сад.
Попасть во двор можно было через добротные ворота, совершенно новенькие, ещё пахнущие древесной смолой. Над ними высилась долговязая жердь колодца-журавля. У ворот, по обе стороны, стройными шеренгами выстроились аккуратные клумбы, пестреющие изобилием цветов. Над ними с деловитым жужжанием гудели пчёлы.
Словом, всю усадьбу окружала атмосфера уюта, ухоженности, достатка и некой изысканной строгой простоты, которую хотелось назвать «хорошим вкусом».
– А эрра Вириян, похоже, не бедствует! – оценив дом, рассудил Наир.
– Разве я утверждал обратное? – не глядя на него, сказал Эливерт. Всё внимание разбойника было приковано к высоким воротам, светлое дерево которых на солнце горело золотом. – Она шьёт шмотки разным богатеям. Ясно-понятно, такие искусные руки ценятся дороже золота! Граю, тебе здесь нравится? Как тебе твой будущий дом?
Граю, вновь восседавшая на серой Мыши, кажется, лишилась дара речи. Глаза малышки сияли, как роса в первых солнечных лучах.
– Это же просто дворец, дядь Эливерт! – восхищённо пролепетала девочка. – Здесь должна жить королева!
– Здесь будешь жить ты, воробьиная миледи! – усмехнулся разбойник. – Разумеется, если нам повезёт… Ладно, останьтесь здесь!
Эл указал туда, где у палисадника высился столб коновязи. Гостей у Вириян, наверное, бывало немало, и предусмотрительная хозяйка побеспокоилась об этом.
Настя и Наир отъехали туда, куда им велели, при этом, правда, одарив Эла весьма красноречивыми взглядами. За оградой захлёбывалась в грозном лае собака, но теперь, когда друзья немного переместились, она замолкла.
Сам Эливерт привязал Ворона и направился к воротам. Наир тоже соскочил с Глелоу и привязал остальных лошадей.
– Ты нам здесь до утра предложишь постоять? – любезно поинтересовался лэгиарн вслед уходящему разбойнику.
– Без обид, друг! Но сначала я один! Разузнаю что к чему. Сечёшь? Я давно её не видел.
– Иди! – угрюмо позволил Наир.
Эливерт твёрдым шагом направился к усадьбе. Как ни странно, притихшая собака так и не начала лаять вновь, словно признала в атамане своего.
Прежде чем разбойник дошёл до ворот, в них приоткрылась небольшая калитка, из которой вышла женщина.
Настя не торопилась покинуть седло, и с высоты роста Искры она прекрасно могла наблюдать всю картину происходящего.
Девушка, появившаяся в дверях, казалась не намного старше самой Романовой, высокая, стройная, одетая в простое, но элегантное, алое платье. Длинные золотисто-каштановые волосы, собраны в свободную косу. Миловидное лицо с безупречно чистой кожей. На плечах ажурный белый платок.
Увидев Эливерта, она ничем не выдала удивления. Лицо её оставалось холодным и равнодушно-спокойным. И лишь потому как резко она замерла, застыла на месте, подобная прекрасной мраморной статуе, Настя угадала, что в действительности неожиданное столкновение с лэрианорским атаманом её потрясло. Но девице понадобился всего миг, чтобы взять себя в руки (в прямом смысле этих слов) – она скрестила руки на груди, запахнувшись в изящное кружево своей шали.
– Эливерт? – сказала она почти спокойно, лишь с едва заметной ноткой удивления.
– Здравствуй, Вириян! – отозвался разбойник, глядя себе под ноги.
Настя глазам своим не верила – ни тебе привычных заигрываний, ни язвительной ухмылочки, стоит себе атаман, потупив взор, аки нашкодивший сорванец. Что же это за дама такая – эрра Вириян, если заставляет самого вольного Вифрийского Ворона гордыню свою на смирение сменить?
– Зачем ты здесь? Я же просила… – снова заговорила хозяйка, бросила короткий взгляд в сторону Романовой и лошадей у коновязи.
Кусты закрывали ей полный обзор. Рыжая была как на ладони, а вот Наира и Граю Вириян наверняка не заметила. И хоть немалое их разделяло расстояние, так и обдало Настасью от этого взгляда ледяным холодом.
«Незаслуженно! – обиженно подумала девушка. – Я-то ей что плохого сделала?»
– Знаю, ты просила не приезжать, оставить тебя в покое, не порочить в глазах соседей, – торопливо заговорил Эливерт. – Но я к тебе по делу, и очень важному!
– Дела ваши никого до добра не доводят, – устало молвила Вириян. – Я тебе в твоём ремесле не помощница! И ты, Эливерт, бросил бы свои дела, не гневил Духа-Создателя! Уезжай, Эливерт! Не береди душу! Что ж ты, в самом деле, как ворон прямо в сердце меня клюёшь? Только утихнет горечь, только жить начну, и ты тут же явишься! И всё опять возвращается! И… – она запнулась и договорила с трудом: – Давмир мой снова, как живой, пред глазами встаёт! Уезжай, Небесами заклинаю!