Страница 114 из 224
Настя, вырванная из сна столь бесцеремонным образом, не сразу поняла, в чём дело.
– Что случилось, Граю? – испугалась Настя, с трудом разлепляя налившиеся свинцом веки.
– Ничего. Мне просто надо… – девочка нерешительно замялась.
– Что?
Настя зевнула так широко, что всерьёз испугалась за свою челюсть. Силуэт Граю расплывался в туманной дымке. Глаза упорно закрывались, словно на каждой ресничке висело по килограммовой гирьке.
– Чего надо? Граю, что случилось?
– Ничего, – снова пропищала та себе под нос с привычным виноватым видом. – Мне просто надо, ну… надо…
Настя тряхнула головой, изо всех сил пытаясь собраться с мыслями и сообразить, чего же надо от неё этой девчонке в три часа ночи… Но в голове был абсолютный вакуум. Сонная трясина поглотила всё мысли. Терпение Романовой было на пределе, и всё же она преодолела безумное желание завалиться спать обратно и забыть до утра о назойливой девчонке.
– Да скажи толком, в конце концов! – простонала Настя, и тут до неё дошло. – А! Блин! А я и не поняла спросонок!
Романова рассеянно улыбнулась девочке в ответ на её виноватую улыбку. Она огляделась по сторонам, махнула рукой неопределённо.
– Ну, и в чём проблема? Пожалуйста, весь лес вокруг к твоим услугам! Выбирай местечко, какое тебе больше глянется! Здесь, как говорится, под любым кустом и стол, и дом. И всё остальное тоже…
Анастасия решила, что подобного благословения вполне достаточно, и уже начала укладываться обратно, но не тут-то было!
Жалобный детский голос над ухом пропищал:
– Не пойду в кусты! Я боюсь. Сильно-сильно боюсь!
С раздражённым стоном Настя вновь уселась на своём тёпленьком походном ложе. Ей захотелось рявкнуть во всё горло: «Ну и сядь ты где-нибудь здесь! Велика беда! Кого тебе стесняться-то, мелюзга?», но Настя тут же одёрнула себя, причём довольно жёстко.
«Что за хамство, Рыжая! Погляди – ребёнку страшно! Чего тут удивительного – сама-то давно привыкла к лесным ночёвкам? Ведь до сих пор случается вскакивать среди ночи от внезапного приступа ужаса. Благо знаешь, что защитники у тебя надёжные. А ведь поначалу всё равно дрейфила. Лежала полночи, глядя по сторонам, за каждым кустом чудища мерещились. Казалось, так и зыркают из тьмы зловещие голодные глаза… А эта пигалица, как Эл её называет, хоть и много повидала, но уж по лесу одна ночью точно не бродила. Конечно, ей страшно! Что я, в самом деле?!»
– Ладно! Идём! Я тебя посторожу, – примирительно сказала Настя, ласково улыбнувшись и вставая. – Только тихо – ребят не разбуди!
Удивительно, но те действительно спали так крепко, что не проснулись даже от шушуканий девчонок.
После нежной постельки у костра ночь казалась сырой и прохладной. Дэини поёжилась и, взяв Граю за руку, добавила:
– Пойдём, Воробышек!
***
Где-то в лесу тоскливо свистела какая-то ночная птица. Огромными великанами возвышались чернильно-чёрные мрачные кроны деревьев. За освещённым костром сумрачным кругом гасли всякие оттенки, и лес исчезал в беспросветном мраке.
– Стой, Граю, не ходи так далеко! – взмолилась Настя, едва волоча во тьме ноги. – Осторожнее! Не запнись – здесь бревно!
Настя прихлопнула назойливо звенящего возле уха комара. За пределом защитного круга Наира кровожадные насекомые моментально забыли о мирном договоре.
– Ну, давай, садись уже! Смотри, какое комфортное местечко!
Граю присела на корточки, почти с головой скрывшись в высокой траве. Настя, зевая, глядела по сторонам.
Лес был чёрен и тих. Кое-где меж листвы, в прорехах крон, мелькали алмазами далёкие звезды.
– Дэини? – тихо окликнула её девочка. – Ой, эрра Дэини!
Голос превратился в едва различимый шёпот.
– Ну, что там? Идём обратно! – тяжело вздохнула Настя.
Рыжая, естественно, ни за что не призналась бы себе в этом, но, кажется, она боялась ночного леса ничуть не меньше этой маленькой девочки. Страх дышал в спину, и меж лопаток свербело знакомое с детства чувство – дикое, почти непреодолимое желание дать стрекача. Да так, чтобы только пятки сверкнули! Пронестись, сломя голову, улизнуть от тьмы, броситься к спасительному свету, и только там, у костра, вздрогнув последний раз для порядка, успокоиться наконец и безмятежно завалиться спать.
Но она не могла так поступить: в глазах Граю, она была взрослой и отважной, и не должна была позволять себе столь трусливой слабости.
– Что там? Иди ко мне, да не споткнись!
– Дэини, тут бревно…
– Ну! Бревно! – теряя терпение, подтвердила Настя.
– Оно шевелится… – тихим, осипшим от ужаса голосом объяснила, наконец, Граю.
– Что за бред? – хмыкнула Настя.
И тут уже сама различила во тьме, как огромное замшелое бревно, нехотя, медленно, неуклюже, сдвинулось с места. Зашелестела сухая старая листва, зашуршала, расступаясь, трава.