Невеста герцога Ада

Предупредить герцога о свадьбе я не успела. Рванула к нему вверх по лестнице, но застала Филиппа в дверях. Быстро же он решил выяснить, говорила я правду или нет. Мамочки, какой там был скандал! Слуги жались по углам и только успевали ушами шевелить. Филипп орал громче Камиллы, я слышала каждое слово. А потом все стихло. Мужчины говорили шепотом или молчали, я не могла понять. При мне Жизель не решилась подслушивать, хотя дернулась ближе к двери. На зов демона прибежала Мари, но поздно. Филипп уже вышел из спальни гостя, и устало оперся рукой о стену. Его лицо напоминало маску из папье-маше. Кожа отдавала желтизной и бескровные губы едва шевелились.

– Филипп, что тебе сказал кузен? – запричитала Камилла.

Тетушка поднялась по лестнице и тяжело дышала. В тот момент мне показалось, что тайна истинной сущность гостя уже не тайна. Данталион, психанув на мой предложение выйти за него замуж, выложил отцу все. Со стороны это звучало как: «Твоя дочь собралась переспать с дьяволом!» В моем родном мире это показалось бы дикостью, а здесь Филипп мог сойти с ума.

– Филипп? – пискнула взволнованная Камилла, – Жан Аллар сказал, кто он?

– Да, – ответил отец и у меня сердце остановилось. В животе разлилась свинцовая тяжесть. Мамочки, что я натворила? – Месье Делорне – отставной военный. Ремонтирует поместье и коллекционирует голубей. И он не собирается жениться. Селеста солгала.

Я выдохнула, будто воздушный шарик отпустила и он улетел. Камилла сопела зло и сверкала глазами. Знаю, что виновата. Но перед Филиппом, а не перед ней. Тетушка пальцем не пошевелила, чтобы помочь. И все ведьмы Ковена тоже. Бросили меня одну с герцогом Ада и смотрели со стороны, как я буду выкручиваться из положения. Вот вам и Белая магия. Любовь, сострадание, поддержка. Одна Белинда суетилась, но так ничего и не сделала.

– Селеста, ты позоришь семью! – тетушка оправилась от шока и перешла в наступление. – Иди в свою комнату и учись держать язык за зубами!

– Нет, – оборвал её отец. – Селеста поедет в городской парк вместе с месье Делорне. Разговаривать. Мари, передай кучеру, чтобы заложил повозку. Жизель, отправляйся вместе с хозяйкой.

Я стояла, не шелохнувшись, и не смела возражать. Филипп не схватился за ремень, как сделал бы любой другой родитель, и даже нотацию мне не прочел. Странно. Очень. Будто доверил воспитание дочери герцогу Ада. Звучало еще хуже, чем «замуж за Сатану». Данталион меня воспитает. Одни угли и головешки останутся.

Я молча пошла ждать демона на улицу. Крыльцо дома Дюбуа выходило на оживленную магистраль, одним концом уходящую на городскую площадь. До парка оттуда рукой подать. Я бы прошла пешком, чтобы остудить голову, но Селесте полагалось путешествовать в повозке. Как дочери депутата в машине с мигалками. Только статус у меня был ниже, а вместо машины кучер подогнал нашу старенькую повозку.

Жизель успела сбегать за плащом и теперь расправляла его складки у меня на плечах. Пасмурно сегодня было в Брамене и прохладно. Но демона, наверняка, подогревала сила Ада. От взгляда Данталиона жаром обдавало. Я почувствовала его спиной и нехотя обернулась.

– Как же быстро вы прошли путь от «ненавижу» до «хочу замуж», мадемуазель, – съязвил герцог. – А почему браслет с сапфирами не подарили? Не встали на одно колено, предлагая руку и сердце?

Я спрятала ладони в рукавах. Подарок Оливье забрала Камилла. Вернее я сама попросила ему передать. Вряд ли ювелир захочет видеть меня после отказа.

– Я думала, вы, как честный человек, после двух поцелуев перед третьим захотите жениться.

Глупость ляпнула, но слова было уже не поймать. Герцог хмыкнул, склонив голову на бок. Жар от него стал ощущаться сильнее. Я не выдержала взгляда и опустила глаза. Говорят, томиться на углях – худшая казнь, чем заживо гореть на костре. Страданий больше. Демон решил всласть помучить меня молчанием. Тянул время, раздумывая, как наказать?

– Садитесь в повозку, мадемуазель. Прежде городского парка мы заедем на рынок. Мне пришлось врать вашему отцу, и теперь нужны голуби, чтобы не выглядеть глупцом, и деньги, чтобы пустить пыль в глаза. Тяжело будет соперничать с ювелиром, а кому-то беднее Филипп свою дочь замуж не отдаст.

Я беспомощно открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, пока Жизель не толкнула легонько под локоть.

– Он сказал «соперничать?» – спросила я у немой служанки и та кивнула с улыбкой. – Голуби? Пыль в глаза?

Жизель мягко толкнула меня к повозке, и я в полусне забралась по приставным ступеням. Кучер их тут же убрал. Через мгновение повозка качнулась под его весом, и мы покатились по улицам Брамена.

– Что вы задумали, мессир? – не выдержала я. Ехать было недалеко, лучше говорить здесь, чем на рынке в толпе, лавируя между прилавками.

– Стать вашим женихом. Вы же этого хотели? – медленно проговорил демон. – Лучше самому повести вас к алтарю, чем пытаться отогнать очередного поклонника.

– Отгонять придется уже на днях, – призналась я. – Анрэ приведет друга на ужин, чтобы он просил моей руки у отца.