Страница 18 из 21
- Посмотри, сколько вокруг костров с сидящими по кругу людьми! И все что-то поют. Сегодня здесь образуется невероятное по ментальной силе магическое действо!
- Да. Жаль, - вздыхает девушка, - что наш народ забыл свои ритуальные песни, которые, собственно не пелись, а игрались – по кругу. Песня всегда сопровождала ритуальный танец и носила сакральный характер. Забыли мы их. А какие они были красивые – не то что сейчас – одна-две голосовые партии, и всё. А раньше-то минимум – четырёхголосие. Это какая ж красота!
- А главное – для здоровья полезно. Длительный звук «а», например, улучшает работу сердца, - добавляет парень.
- Хотя, ты знаешь, - привносит в разговор нотку сомнения девушка, - я считаю ритуальные песни массово-безликими. Их цель – из отдельных людей создать некую безлико-общую единую структуру.
- Но согласись – это единое целое обладает мощнейшим энергетическим и в то же время магическим зарядом.
- Ну, тут трудно поспорить, - кивает в знак согласия девушка. – А вот в современной музыке противоположная задача: музыку из массово-безликой превратить в индивидуально-пронзительную, но тоже с мощным энергетическим запалом. Что мы и наблюдаем в лучших образцах рок-музыки конца тысячелетия. Раньше установка – не выбиваться из единого хора, а теперь наоборот – выбиться, самоутвердиться.
- А вот у нас в Свердловске, то бишь Екатеринбурге, Боря Рыжий – вот это поэт так поэт, - задушевно уверяет меня некто над левым ухом, - предлагаю выпить за него.
- Не знаю такого, - пытаюсь я отделаться от стакана, назойливо впихиваемого в мою ладонь.
- Не повод, - не соглашается собеседник. – Сейчас познакомлю с творчеством.
Я было хотела ретироваться, но стихотворение про тело, висящее «словно плащ на гвозде», цепляет.
- Пожалуй, за это можно и выпить, - решаю я.
Вдруг с ужасом вижу перед собой в освещении пламени костра огромное лохматое расхристанное существо, на лбу надпись: «Поэт». На груди порвана майка, и через всю грудь красной краской начертано: «Бурозавр». Существо внезапно во всю глотку начинает вопеть, протягивая ко мне руки-грабли:
- И попадя в геену-Огнище,
Я буду дико восклицать:
Я – крылотан, а ты - порочище,
Ты – любомерзостная…
От страха бегу куда-то со всех ног, натыкаясь на людей и кусты, меня больно хлещут ветки деревьев…
Осознаю себя у какого-то костра. На меня из темноты наплывает лицо незнакомого парня. Мой голос возмущается:
- Как можно не знать эстетики экзистенциализма! Предтеча – Кьеркегор с его философией отчаяния, последователь – Хайдеггер с теорией ужаса. Ясперс, Сартр… В противовес Гегелю с его идеями Абсолютного Духа…
Понятно. Последняя стадия подпития. Если я ещё выпью – вообще отключусь. В предпоследней стадии я с упованием вещаю о серебряном веке. В последней – горжусь тем, что без запинки могу произнести слово «экзистенциализм». Значит, уже дошла до ручки. Но почему я не у своего костра? И как перескочила стадию серебряного века? Теряюсь в темноте сознания.
Сознание включается. Я опять у какого-то костра. Все хором поют песню, подыгрывая гитаристам кто на чём – кто на скрипке, кто на ложках, а кто-то просто в такт стучит ладонями по пню.
Некто над ухом противно орёт знакомым голосом про то, как «цвели в трамваях контролёры» и как трамвай угнали в Гонолулу.
Прислушиваюсь. Ничего себе! Это ж я сама вместе с другими ору и стучу в такт ладошками по перевёрнутой железной миске. Вообще впервые эту стёбную песню слышу.
- Чья песня? – шёпотом интересуюсь у соседа.
- Так это ж «Трамвай» Вени Дркина!
Какой талантливый этот Веня! И как вокруг весело и мило! Хочется всех обнять и плакать.
- Вера, вот ты где! – «Чип и Дейл спешат на помощь». Инга и Макс подхватывают меня под белы рученьки и уводят от одной тёплой компании к другой. – По всей базе тебя ищем. Ты куда забурилась? Ушла в туалет и пропала.
- Чего это я пропала? Я нигде не пропаду. Тут везде так клёво, мне всё нравится.
У нашей палатки тоже приличное сборище и тоже исполняют что-то коллективное.
- О, крутая ударница! – бурно встречает меня народ, - выпьем за дебют!
Это они зря предлагают, потому как о том, что было дальше, история умалчивает. Я просто отключаюсь.
Суббота. 2-й день и 2-я ночь.
Утро – наплывающее небо.