Страница 15 из 29
– Как мне поверить тебе? – вполголоса произнёс он, и его полный горечи тон, казалось, казнил сильнее самого острого меча. Двуликий бог обернулся, взглянул на меня из-за плеча болезненным и ищущим взором, но пальцы его нетерпеливо и крепко сжимали рукоять клинка, нервно подрагивая. Я припала лбом к его плечу, обняла за пояс.
– Однажды ты уже не поверил мне, – борясь с болью и дрожью в голосе, напомнила я и судорожно вздохнула, сильнее прижимаясь к любимому мужчине, – и потом долго раскаивался в этом. Поэтому я прошу тебя: не повторяй прежних ошибок, хитроумнейший из богов, не поддавайся минутным порывам. Это твой слуга, и ты волен делать с ним, что пожелаешь. Для меня это предмет убранства, ничего не значащая вещь, – Локи удивлённо повернулся и с непониманием взглянул на меня. Я не сводила с повелителя преданного влюблённого взгляда. Несчастный Эйнар приподнялся на локте, прислушался. Я не сомневалась, что мои слова разобьют ему сердце, но иного выхода у меня не было. – Его судьба мне безразлична. Захочешь – вели казнить его, только не истязай. Ты – отец моего ребёнка, и я не хочу, чтобы твои руки были по локоть в крови. Я умоляю тебя, повелитель, задумайся. Если мальчишка тебе неугоден, отошли его прочь с наших глаз. Я уверена, есть в Асгарде место, где проворный и незаметный слуга ещё послужит тебе добрую службу, мой лукавый Локи.
Бог обмана колебался. Эйнар тем временем осторожно приподнялся, встал на колени и склонил голову перед господином, покорный своей судьбе. Лица на нём не было. Я знала, что ранила его сильнее, нежели жестокий ас когда-либо сумел бы измучить его телесно, и мне было жаль. Только что мне оставалось? Я не могла сохранить ему жизнь, не растоптав чувства, не сумела бы исцелить Локи, не уничтожив Эйнара. И я делала единственно правильный выбор. Расплатой за мою неосторожность и легкомыслие становилась эта пытка для нас троих. И как бы мне ни было жаль бывшего слугу, за переменчивого супруга я переживала намного больше. Я осмелилась поднять полные надежды глаза на своего властелина. Гордый ас презрительно сжал тонкие губы.
– Пошёл прочь, – устало выдохнул Локи и бросил тяжёлый меч на землю перед Эйнаром, помиловав его. Юноша вздрогнул. – И не попадайся мне больше на глаза, – грозно добавил повелитель. На миг замерев в исступлении, стражник слабо кивнул, осторожно поднялся на ноги и, прихрамывая, попятился назад, не решаясь повернуться к господину спиной. Впрочем, надменный ас сам отвернулся от нас, сложил руки на пояснице и глубоко вздохнул, словно пытался вернуть самообладание. Я проследила за тем, чтобы покалеченный стражник благополучно удалился. Сад опустел. Мы остались вдвоём. Я несмело обошла двуликого бога и остановилась перед ним, робко коснувшись щеки, обратила его отсутствующий взор на себя. Мягко улыбнувшись уголками губ, я бережно взяла его ладонь в свою и положила её на неровно вздымающуюся грудь.
– Чувствуешь? – нежно глядя в постепенно оттаивающие глаза супруга, чувственно прошептала я, нерешительно приблизившись. Безжалостный ас, каким он был ещё мгновение назад, выглядел уже намного невозмутимее и спокойнее, красивое лицо его смягчилось. – Оно бьётся только ради тебя. Я клялась тебе в верности ещё в первую брачную ночь и никогда не откажусь от своих слов. Тогда ты не расслышал их, услышь сейчас, ревнивый бог огня.
– Я расслышал их ещё тогда, – тяжело вздохнув, вдруг признался Локи, властно и в то же время бережно притягивая меня к себе. Я подчинялась. Прильнув к вспыльчивому асу щекой, я прикрыла глаза, прислушалась. Неверный ритм его мечущегося сердца постепенно выравнивался, и мерное биение в глубинах жаркой груди убаюкивало меня. – Но будет лучше, если впредь ты перестанешь терзать меня сомнениями.
– У меня и мысли такой не было, – огорчённо покачав головой, я обняла любимого супруга за пояс. Признаться, тем утром у меня и вовсе мыслей не было, так беспечно и безответственно я себя повела. Я пошла на поводу у своего самолюбия, и один порок потянул за собой другой, подчинил меня чужой власти, подверг опасности невинного юношу и ещё более невинное дитя. Я корила себя за неосмотрительность, но с другой стороны понимала: преодолеть власть Гулльвейг мне не по силам. И если колдунья вновь придёт за мной, пожелав овладеть всем моим существом, я буду беспомощна. Я не покинула бы покоев ранним утром, если бы не страшный сон-морок, и отослала бы прочь влюблённого стражника, если бы коварные чары не настигли меня так скоро. Великанша становилась сильнее, она уверенно приближалась ко мне и моей семье, ко всему, что мне было дорого. Что-то влекло её в этот чертог, и я начинала догадываться что. Одна и та же бурная кровь, что теперь билась в жилах каждого из нас троих. Я обратила потерянный испуганный взгляд на лицо своего несгибаемого мужа. – Всего этого можно было бы избежать, если бы Гулльвейг не явилась ко мне под утро. Я была одна, и я испугалась. Я слышу её голос, разбираю слова, и каждый раз она всё живее! Она является снова и снова, что-то показывает мне, манит, зовёт за собой… Мне это не вынести!