Двуликий бог. Книга 2

– Незачем тебе это вспоминать, – уверенно произнёс он и дал мне напиться, помог сесть. Я не стала спорить. Возможно, я и правда не хотела помнить нечто страшное, непонятное, злое, нашедшее на меня этим утром. Я постепенно приходила в себя и вскоре сумела подняться на ноги, опершись на надёжное плечо супруга. Локи отпустил слуг, и все они нехотя разошлись, не желая попасть под гнев повелителя. – А ты останься, – коротко холодно бросил он Эйнару, также незаметно попятившемуся назад. Что-то такое прозвучало в ледяном голосе двуликого бога, что я испугалась и схватила его ладонь, словно тотчас он мог сорваться со своего места и растерзать несчастного.

Повелитель искоса взглянул на меня, но высвобождаться не стал, только сжал пальцы свободной руки, и золотой цветок, больше походивший на бесконечно тонкую работу искусного кузнеца, нежели на живое растение, вспыхнул огнём. Очнувшись от чар чужой воли, я могла смотреть на него без содрогания и слабости. Цветок не горел, а таял, плавился и капал, точно свечной воск. Неужели и правда он был рождён не землёй, а чистым золотом? Локи терпеливо собирал свою силу воедино, пока и крупицы проклятого цветка не осталось на земле, а только круг выжженной травы. Казалось, это требовало от него особого усилия и сосредоточения. Мне это показалось странным, ведь всегда пламенный ас управлялся со своей стихией играючи.    

– Значит, ты один был при госпоже, – вкрадчиво начал Локи, повернувшись к Эйнару. Стражник слегка кивнул и склонился. Лицо его побелело, точно он уже видел свою смерть. В голосе повелителя, впрочем, звучала такая сталь, что несложно было предугадать исход несчастного юноши. Бог огня сделал шаг к собеседнику, я вынуждена была отпустить его и остаться за плечом. Обманчиво спокойный тон его заставлял меня мелко дрожать – за многие дни, проведённые подле вспыльчивого аса, я научилась различать малейшую перемену в его голосе, самый неуловимый блеск глаз, незаметное движение лица. Это было так важно, потому что невнимательность и неосмотрительность в золотом чертоге могли стоить жизни. Даже госпоже, не то что рабу. – Ни служанок, ни ближайшей свиты, нет даже второго стражника. Как же так получилось?

– Локи, это моя вина… – делая шаг к ощетинившемуся супругу, осторожно начала я, протянув руку и нерешительно касаясь кончиками пальцев его плеча. Эйнар пострадает – я понимала это по едва слышной злой дрожи его голоса. И преданный стражник тоже осознавал это, судя по его печальному выражению лица, однако намерен был покорно принять свою судьбу. Однако в том, что Гулльвейг настигла меня, не было его вины.

– Молчать! – слегка повысив голос, пламенный ас резко выбросил руку в сторону, будто преграждая мне путь. Вздрогнув, я осеклась, замерла на месте. От меня не укрылось, что и юноша вздрогнул, втянул голову в плечи, будто тотчас мог её лишиться. Даже птицы, казалось, смолкли, листва перестала шелестеть. – Отвечай, я жду.

– Ранним утром, когда чертог ещё был погружен в глубокий сон, я случайно встретил госпожу на лестнице, повелитель. Я взял на себя смелость проводить госпожу, куда она пожелает. Служанок не было при ней, а стражники у дверей были из числа новоприбывших, я им не доверяю… – не поднимая головы, вполголоса рассказывал Эйнар. Я медленно переводила взгляд с него на мужа и обратно. Нужно признать, что юноша держался выше всяких похвал: он ничем, кроме небольшой бледности лица, не выдавал своего трепета, голос его почти не дрожал, он был спокоен, собран, почтителен.