В танце жизни

- Что же, я теперь и общаться с друзьями не могу? – с вызовом спросила я, чувствуя как в груди, зашевелился горячий, обжигающий комок. Опять мой Дар Огня стремится выйти из-под контроля, пользуясь моим гневом.

Видимо, Сергонэль что-то увидел в глубине моих глаз, потому что, взяв меня за руки, вдруг мягко сказал:

- Дружи, общайся, но соблюдай дистанцию.

- Вот как?! Выходит, ты мне не доверяешь?

- Тебе, доверяю. А их я плохо знаю, потому и доверия к ним никакого не испытываю, – возразил он.

Я закрыла глаза, всеми силами стремясь унять Огонь в груди, понимания, что для этого надо прекратить эту нашу первую, за все время, ссору. Спорить бесполезно, мне сейчас ничего не добиться. Сергонэль в таком же гневе, как и я, и не услышит моих аргументов. Да и если быть объективной и честной, такая его реакция, наверно, имеет под собой основания. Мы с ним относимся друг к другу по-разному. Он любит, полыхая жарким костром всепоглощающей страсти, а мое сердце совсем недавно горело для другого мужчины. Мое чувство к Сергонэлю напоминает тлеющие угли, дающие тепло благодарности за его заботу, внимание, любовь. Я тоже люблю его, но эта любовь похожа на привязанность к тому, с кем надежно и спокойно. Наверное, это моя вина, что Сергонэль чувствует эту разницу в наших отношениях. Поэтому не доверяет мне, безосновательно ревнует и боится потерять.

- Ладно, – открыла я глаза, и устало опустила плечи, наконец, справившись со своим непокорным Даром. – Поехали домой. Сегодня был очень насыщенный день, а надо еще Янисорэля от родителей забрать.

- Пойдем, – охотно согласился Сергонэль, помогая мне подняться, и демонстративно обняв за плечи, притянул к себе вплотную. – Поздравляю, – обратился он к Михасу. – Желаю долгих лет совместной счастливой жизни и рождения детей, – и, не дожидаясь ответа, потянул меня к выходу.

Я, молча, кивнула всем на прощанье, вымученно улыбнувшись, пряча глаза от неловкости за все здесь произошедшее.

Как только мы переступили порог ресторана, Сергонэль, встав на одну ступеньку входной лестницы ниже, крепко обнимая, накрыл мои губы глубоким, жестким, собственническим поцелуем, доказывая свое право то ли мне, то ли себе. Я же, чувствуя глубокую обиду, уперлась ему в грудь ладонями, стремясь отодвинуться и прервать этот грубый, неуместный поцелуй. Он, не отпуская меня, скользнул губами к моему уху и, лизнув чувствительный острый кончик, жарко зашептал:

- Извини меня, Ненаглядная моя. Я не сдержался, когда увидел, как ты гладишь его по щеке, а он млеет от этого. В первый момент думал, сердце навсегда остановится. А потом, еле справился с желанием растерзать его.

- Я тебя прощаю, – примирительно сказала я. – Но на будущее, давай договоримся, что будем доверять друг другу.