Страница 94 из 118
Заиграла ритмичная музыка, в которой преобладал бой барабанов. Многие посетители ресторана и вся наша компания, кроме меня, Кирсатэля и Ювизэля, пустилась в пляс, встав в круг. У орков нет индивидуальных или парных танцев, они всегда и во всем стремятся объединиться в группу.
Я с любопытством наблюдала за этим зрелищем, восхищаясь чувством ритма, пластикой больших, мускулистых, сильных, орочьих тел и завораживающей гибкостью девушек.
Очнулась я от этого представления, когда Кирсатэль осторожно взял меня за руку. Повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза, и сердце от сочувствия жалостливо дрогнуло, так этот взгляд был тосклив, несчастен и полон любви.
- Ты простишь меня, хоть когда-нибудь, Любимая? – хриплым от волнения голосом, прошептал он.
- Я уже простила, – искренне ответила я, в этот момент и сама поняв, что это правда. Что никто не идеален. Что все мы делаем ошибки и на них учимся жизни. Что надо уметь понять и простить другого, тогда и тебе будут прощены твои промахи и заблуждения. Я уже не так категорична, как прежде. Рождение ребенка и жизнь с Сергонэлем заставили меня повзрослеть и понять, что жизнь отличается от юношеских максималистских представлений о ней. – И ты меня прости, – тихо добавила я, опустив глаза, не в силах выдержать то, что я видела в ответном взгляде. – Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Судьбе не угодно, чтобы мы были вместе. Я смирилась с этим и приняла. Смирись и ты. Давай, несмотря ни на что, постараемся быть счастливы и друг без друга. Согласен?
Он ничего не успел мне ответить, только поднес мою ладонь к своей щеке и прижал ее, закрыв глаза, когда над нашими головами раздался сухой, безэмоциональный голос Сергонэля, из чего я сразу поняла, что он зол. До бешенства:
- Что здесь происходит?
Осторожно отобрав свою руку у Кирсатэля, я подняла голову к стоящему рядом Сергонэлю и ужаснулась, увидев, как его глаза теряют свой фиолетовый цвет, приобретая красный оттенок ярости, а губы сжимаются так, что становятся совсем не видны.
Я не чувствовала за собой никакой вины, но поняла, что сейчас не время демонстрировать Сергонэлю свое недовольство его неадекватной реакцией. Иначе, как я уже знаю, дело закончится дракой, и праздник Михаса будет испорчен, а ресторан разгромлен. Хоть бы и Кирсатэлю с Ювизэлем хватило выдержки сейчас помолчать.
- Мы разговариваем, – ответила я на его вопрос, всеми силами стараясь, чтобы в моем голосе звучала только доброжелательность, а не раздражение и ответная злость. – Нам есть, что обсудить, ведь мы очень давно не виделись, – и, взяв Сергонэля за руку, чуть успокаивающе сжав его пальцы, я потянула его вниз и к себе ближе. – Садись рядом. Ты, наверное, голоден? Сейчас позову разносчика, что будешь похлебку или мясо?
- Мясо, – ответил он, садясь рядом со мной на лавку, не отпуская мою руку и не спуская с меня испытывающего взгляда, и я увидела, как постепенно уходит красный всполох из его глаз.
Пока Сергонэль ел, к нам, выйдя из танцевального круга, подошел Михас. Мы оказались за столом впятером, я и четверо мужчин – Сергонэль, Кирсатэль, Ювизэль и Михас. Какая-то традиционно эльфийская, невеселая пропорция получилась.
- Итак, – произнес Сергонэль, выглядящий теперь совершенно спокойным, отодвигая от себя тарелку, аккуратно сложив на ней нож с вилкой и обведя всех нас взглядом, остановил его на Михасе, – ты тот, кто учил мою Ненаглядную девочку целоваться?
Михас удивленно посмотрел на Сергонэля и растерянно ответил, как будто оправдываясь:
- Мы тогда были детьми.
- А ты тот, с кем я дрался за нее около Академии, верно? – перевел взгляд Сергонэль на Ювизэля.
- Да, – согласно кивнул Ювизэль, с вызовом улыбнувшись. – И я тогда не понял, что это на тебя нашло. Подумал, что бешеный ящер укусил.
- Ты же, – повернул голову Сергонэль к Кирсатэлю, – как я понимаю, тот, кто сделал ее женщиной в общественной гигиенической комнате?
Я нервно заерзала от этих неприятных, шокирующих вопросов, понимая, что Сергонэль нарочно демонстрирует и степень моей доверительной откровенности с ним, и стремится посильнее задеть их. Понимает ли он, что и меня обижает таким своим поведением? Но, раз уж считаю себя взрослой, то не буду кидаться в него фаерболами и в спешке левитировать отсюда, где сейчас стало так психологически омерзительно.
С тревогой отметив, что теперь в глазах Кирсатэля блеснул красный всполох, я сдвинулась на лавке так, что бы перекрыть собой злобные, с вызовом устремленные друг на друга, взгляды Сергонэля и Кирсатэля.
Перехватив взгляд Сергонэля, спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал от обиды, возмущения и нестерпимого желания треснуть Сергонэля по башке, рядом стоящей тарелкой:
- К чему эти вопросы, ставящие всех нас в неудобное положение? Разве в твоей жизни все было идеально? И ты не испытываешь неловкости, вспоминая о тех или иных своих поступках? Чего ты добиваешься? Зачем пытаешься испортить такой чудесный праздничный день?
- Я хочу, чтобы они поняли, что свой шанс упустили. Теперь, ты моя. Моя! – с жаром повысил он голос, приближая ко мне лицо и пристально глядя в глаза. – Поэтому пусть держаться от тебя подальше!