То, что не убивает

Грязный подвал. Воздух плотный и тяжёлый от сырости. На трубах собираются капли влаги. Стены из серого бетона покрыты разводами и тёмными пятнами. Под потолком - пыльная лампочка на изогнутом в зигзаг проводе. В углу свалены старые пластиковые оконные рамы, тряпки, стёршиеся покрышки. У стены - длинный самодельный стол из неструганных досок, корявый, но массивный и добротный. На нём настоящий завал: куча пистолетов, тряпки, баночки с оружейным маслом, баллоны с краской и зелёный шуруповёрт. В небольшой картонной коробке и нескольких жестяных банках из-под кофе насыпаны патроны разных видов. Под столом - пустые и полупустые бутылки из-под алкоголя, а также два разбитых и выпотрошенных дрона. На столешнице главенствует разобранный и насквозь ржавый автомат Калашникова с гнилым цевьём. Ещё один, намного более ухоженный, висит на стене: точнее, на паре вкрученных в бетон крючьев. Рядом с ним дышащий на ладан дробовик, короткий пистолет-пулемёт кустарной сборки и обрез с чьими-то инициалами на деревянной рукоятке. В тёмном углу, похоже, кухня: там стоит белая канистра с водой и малюсенькая электроплитка, возле которой завалился набок пакет из супермаркета, доверху набитый протеиновыми батончиками. Пространство у плитки засыпано вскрытыми консервными банками, по мешку для мусора ползают жирные чёрные мухи. Повсюду разбросаны пустые алюминиевые ампулы из-под регенеративной сыворотки и наномашин.

На полу посреди подвала валяются разобранные картонные коробки. На них лежит оборванный, грязный и вонючий старик. Несколько дней… Дней? Может, больше. Да, скорее всего, больше. Не знаю. Короче, этот старик увлёкся своим крестовым походом и попробовал психостимуляторы, найденные на теле очередного барыги. И с тех пор плотно на них подсел. Кто же мог предположить, что эта хрень вызовет у старика моментальное привыкание и так повлияет на его башку? А, впрочем, пофигу. Или нет. Мне почему-то не должно быть пофигу, но я никак не могу вспомнить, почему. Старик - это я? Тогда почему я наблюдаю за ним со стороны? Ничего не понятно.

Лампочка на проводе едва слышно жужжит.

Вертолётные винты жужжат намного громче.

- Капитан, готовность пять минут.

- Есть готовность пять минут, - отвечает старик. Отвечаю я. Надо как-то собраться и думать, что это я. Фу. Кто пустил этого бомжа в вертолёт? Скауты брезгливо морщатся и отводят взгляд. Кто-то скалится и машет ладонью в тактический перчатке возле своего носа, отгоняя вонь. Кто это? Жаль, не различить лица под забралом, а то впаял бы после возвращения тысячу отжиманий за несоблюдение субординации. Тоже мне, чистюля.

- Мужик, иди помойся! - прекрасные белые зубы на уродливых чёрных рожах. «Откуда в этом вертолёте бандюки с улиц? - думаю я, и слышу ответ Майка: «Мы везём их в будущее».

Это всё объясняет. Но не отменяет того, что эти типы меня раздражают. У них за спиной отвратительная фиолетовая лампа, которая бьёт в глаза. А сами они смеются. Почему они смеются? Что мне от них надо?.. Вспоминай, старая башка, вспоминай. О! Таблетки помогут.

- Ты хочешь продать колесо?.. А, ты хочешь сожрать колесо. Ку ту! Ум-му, ру! Вача та мане! - негры хватают меня и тащат к двери вертолёта, за которой почему-то улица Корпа. Странно, мы что, не взлетали? Таблетка проясняет сознание: точно, мне нужна пушка. Но язык не слушается, я что-то бормочу, а проклятые негры ничего не понимают: толкают и пинают меня. Хохочут. Я тоже хохочу, игра мне нравится. Игра же? Мне же тоже должно быть весело. Я уверен, что должно. Нет, мне нужна пушка. Точно. И, наверное, ещё немного таблеток, а то голова опять в тумане. Объясняю — и снова безрезультатно.

- Ладно! - говорю я. - Сейчас покажу, - и лезу в карман. - Вот! Вот! Пушка! Мне нужна пушка! - лица негров меняются - наконец-то до них дошло. - Да-да! - в руках шпаны появляется оружие. - Именно это! Нет, не надо целиться! Не надо… А, чёрт.

Я хочу остановить собственные руки, но они действуют самостоятельно - наводятся, стреляют, наводятся, стреляют. Ноги уводят с линии огня, тело автоматически сгибается, уменьшая силуэт. Откуда старик это умеет? Нет-нет, откуда я это всё умею? Скауты смотрят на нас и аплодируют. «Я не хотел этого! - кричу в их чёрные лица-забрала. - Им надо помочь!»

- Ты уже помог, Маки! - орёт Майк, вскакивая со стула. - Понял, старый ты хуй?! Ты уже попытался! Отлично вышло, просто заебись!

- Ай, да бросьте, кэп, - Эрвин - молодой и свежий, только что воскрешённый Эрвин кладёт мне руку на плечо и страшно скалится. - Это всего лишь черномазые. Вспомните, что они сделали с нами, и расслабьтесь.

Что-то надо ответить. Что же?.. Я же помнил. А, да.

- Эта операция - не часть войны, - говорю прямо как тогда. - Это какая-то блядская резня.

Да, точно. Именно это я и говорил.

- О, а я обожаю эту блядскую резню, - лицо Эрвина оранжевое от огня. Огонь на его лице. Оно плавится, исчезает, трансформируется. - Обожаю резать этих черножопых. Никогда так не кайфовал. И вот что, кэп, вас не было в том подвальчике. Знаете, что они сделали со мной сначала? Они отхреначили мои яйца. Догадайтесь, чем?

Что-то такое я… Старик, ты помнишь? Старик помнит.

- Щипцами?

- Бинго! - Эрвин хохочет, будто отмочил отличную шутку. - Щипцами! Представляете?..

- Это были не они! - вонючий старик хватается за голову. - Это не они оторвали тебе яйца щипцами! Не эти дети, не эти женщины!