То, что не убивает

Всё, что происходило позже, я почти не осознавал - как будто в моей голове меняли слайды, между которыми не было ничего, кроме темноты и белого шума.

Эрвин возвращается, скалится мне в лицо, дышит трупным запахом, шепчет: «Жив, зараза! Жив!» и взваливает на плечо.

Бежит к выходу со мной на плече. Я болтаюсь и кричу - каждое сотрясение отдаётся болью во всём теле, нейроны раскаляются и кипят. В офисе сущий хаос: ветер носит пыль, бумаги, пакеты и мелкие обломки. За окном зависла коричнево-жёлтая туша вертолёта.

Вот я уже валяюсь в фургоне. Эрвин неплотно закрывает дверь, и она распахивается, когда мы движемся вверх, к выезду с парковки. Я тупо смотрю на то, как за нами бежит голая окровавленная Гомес, поливает Эрвина ругательствами и требует остановиться, а из лифта за её спиной выскакивают чёрные фигуры.

Следующее озарение - в фургоне светло. Я сижу, прислонившись спиной к холодильнику для мороженого, и стреляю в Эрвина из револьвера. Постоянно промахиваюсь и ору, скаут хохочет. Понимание того, что ствол кривой и я всё время целился не туда, приходит вместе со щелчком курка - патронов не осталось.

И последнее, после которого наступила темнота, - меня мотает по фургону из стороны в сторону. Двери хлопают во время маневров, но не закрываются. Справа от меня - заполненное машинами бесконечное поле асфальта, полосатое, словно зебра, из-за длинных чёрных теней.