То, что не убивает

- Эрвин… - до сознания никак не доходило, что всё уже случилось. Мозг судорожно искал кнопку перемотки, не желая признавать, что больше ничего нельзя исправить. - Ты что натворил?.. Что ты, блядь, натворил?..

В то время как я стоял без движения, чувствуя, как волосы на голове шевелятся от ужаса, скаут подошёл к холодильнику, достал оттуда бутылку воды и жадно присосался к горлышку. Кадык на серой дряблой шее запрыгал вверх-вниз.

- Зачем?! - прорычал я. - Зачем ты это сделал?

- Тише! - Эрвин приложил к губам багровый палец и помахал зажатыми в ладони ключами. - Лучше пошли отсюда, пока никто не проснулся и не увидел… - он сделал паузу, подбирая слова. - Это.

- Зачем? - громко прошептал я, оскалившись и сжав кулаки. - Ты совсем что ли псих?! - ещё не закончив произносить фразу, я понял, что вопрос был риторическим. Конечно же, псих.

Маньяк без малейших признаков самоконтроля, которого я сам выпустил из клетки.

Покачнувшись, я оперся на стену и крепко зажмурился - перед глазами всё плыло.

- Урод ты, Эрвин, - процедил я, вкладывая в голос весь свой запас яда и ненависти. - Какой же ты урод. Что же ты натворил?.. И я тоже урод, потому что...

- Обсудим позже, ладно? - попросил скаут. - Желательно - когда будем подальше отсюда.

Что ж, в этом он был, несомненно, прав. Не хватало ещё, чтобы нас застукали на месте преступления. Да и оставаться тут было бессмысленно: прекрасных людей, что выручили нас в трудную минуту, больше не существовало, и помочь им я уже ничем не мог.

Машина Дага - побитый жизнью коричневый пикап - стояла на небольшой парковке у входа. Я сел на пассажирское кресло и опустил глаза, чтобы случайно не обернуться, в противном случае образ этого отеля намертво впечатался бы в мою память, чтобы ещё долгие годы приходить в кошмарах.

За окном пролетали секции стены, красный песок контрольно-следовой полосы, километровые столбы и заброшенные придорожные забегаловки. Под зеркалом заднего вида болтался целый ворох всякой всячины — остро пахнущий мешочек кофейных зёрен, какие-то деревяшки и бусины, вымпел футбольной команды… Останки личности, которой больше не было.

Эрвин жадно пил украденную в баре воду и отвратительно чавкал шоколадными батончиками, кидая бумажки прямо на пол машины.

То ли из-за переутомления, то ли из-за стресса, то ли из-за всего вместе меня не отпускало ощущение нереальности происходящего. Того, что стало с Руди и остальными, просто не должно было случиться, настолько это было чудовищно, несправедливо и нелогично.

- Зачем ты убил их? - я взял холодную бутылку, покрытую капельками воды, и свернул крышку, но не смог заставить себя попить.

- Не задавай тупых вопросов, Маки. Да и мы не так далеко отъехали, чтобы устраивать разборки.

- Нет, - настоял я. - Ты ответишь мне сейчас.

- Потому что он негр! - Эрвин закатил глаза так, будто битый час объяснял мне что-то очевидное. - И он, и его племянничек.

- Серьёзно? - воскликнул я. - Это и есть твоя причина?

- Да! И, по-моему, её более чем достаточно.

- Но так же нельзя, - мои зубы сжались, на щеках заходили желваки. - Он помог нам. Он же хороший человек… Был. Был! Блядь! - я схватился за голову. - Ты хоть представляешь, что натворил?!

- Отлично представляю, - ухмыльнулся скаут. - Но не понимаю, почему ты так себя ведёшь. Негром больше, негром меньше — тебе-то какая разница?

Глубокий вдох.

Глубокий выдох.

- Останови машину.

- Пойдёшь пешком? - хихикнул напарник.

- Останови. Машину, - отчеканил я и добавил: - Сейчас же.

Эрвин пожал плечами и свернул к обочине, когда подвернулся подходящий парковочный карман. Мы выбрались из тёплого салона в прохладное летнее утро и отошли в сторону, на небольшую лужайку, поросшую стелющейся колючей травой.

Напарник довольно скалился - чувствовал, к чему всё идёт.

- Значит, потому что негр? - спросил я.

- Ага, - кивнул скаут. - Маки, не тупи и не трать наше время. Он негр, мы белые. Мы люди, они отвратительные, мерзкие и коварные отродья. Ты что, забыл тех мелких пиздюков, которые кидались в нас камнями?

- Это другое!

- Для тебя может быть, а для меня нет. Все они жестокие ублюдки, которые ненавидят белых. Удивлён, что ты забыл об этом. И этот… Руди. Он ведь такой же, как ты этого не видишь? Скользкий, мерзкий, лебезящий, видящий, что мы слабы, но даже так боящийся открыто напасть и вонзить нож в спину! Простите, господин капитан, что разбиваю ваши розовые очки.

- Какие очки?.. Какой?.. Что ты вообще, блядь, несёшь?! Ты больной! - выплюнул я сквозь крепко стиснутые зубы.

Скаут скривился:

- Ой, тоже мне экстренные новости.

Я схватился за переносицу и сосчитал до пяти.