Страница 68 из 69
«Вдруг»...Именно, что «вдруг». Давным-давно остались в прошлом времена, когда он желал женщину так сильно. Думал, что это уже навсегда. Не особо расстраивался и уж никак не ожидал, что желание вернётся так не вовремя! Гнать эти мысли и чувства - пока не поздно, пока не загремел из психотерапевтов за нарушение врачебной этики! Но этот мальчишка, Ноэль, какого рожна ему надо?! Зачем ему кто-то ещё, когда у него есть такая Мари!
Но, как и Берта Нурдстрём, Линдквист тут же подумал, что это не его дело — осуждать Ноэля. В конце концов, парню в последнее время досталось с лихвой.
Вернувшись в комнату Мари, Микаэль застал её лежащей поверх одеяла, лицом к стене. Услышав шаги доктора, она повернулась и молча протянула для укола руку. Линдквист сноровисто ввёл лекарство в вену. Доза «слоновья»: снотворное действует практически моментально. Мари сонно улыбается. Силуэт Микаэля двоится у неё в глазах. Напряжение тяжёлого дня спадает, тело становится расслабленным и податливым. Собрав в сумку пустые ампулы и использованный шприц, Линдквист спешит выйти из комнаты, бежит от искушения воспользоваться затуманенным сознанием пациентки.
- Укрой меня, пожалуйста, - сонно бормочет Мари ему вслед. Микаэль возвращается. Порыскав в шкафу, достаёт из него запасное одеяло. Оно очень тёплоё, но практически невесомое.
«Тысячу лет никого не укрывал», - думает Линдквист, подтыкая одеяло по углам, как делал это много лет тому назад, укладывая своих дочерей. Мари ловит его руку, прижимает к горячей щеке: - Ноэль! Ноэль, не уходи!
Тяжело вздохнув, Микаэль осторожно высвобождает свою руку и покидает комнату пациентки, разбередившей душу старого эскулапа.
На следующий день Линдквист с утра пораньше поспешил в дом Фолкнеров. С Ноэлем он встретился на кухне, отметив про себя, что парень отвратительно выглядит: огромные тёмные круги под глазами, нервный тик под левой бровью, постоянно по чему-нибудь барабанит пальцами...Налив всем по чашке крепкого кофе и поставив на стол блюдо с напечёнными для вчерашней встречи булочками, Берта присоединяется к мужчинам.
- Хорошо, что мы можем спокойно поговорить втроём, - начинает разговор Линдквист. - Полагаю, ты уже догадался, что Мари вернулась в пансионат? - Ноэль кивает. Он постукивает подушечкой указательного пальца по губам, пока мать не ловит его руку и не опускает её на стол, чуть прижав напоследок своей ладонью.
- Я знаю, что у них произошло, - говорит она Микаэлю.
- А я вот до сих пор не в курсе, так что, дорогой крестник, изволь объясниться... Осуждать тебя я не собираюсь. С кем не бывает…
- Да что ты понимаешь, Микке! - взрывается Ноэль. - Для меня самого нынешняя ситуация — та ещё загадка! Кто прислал Мари компрометирующие меня фотографии? В чём смысл этой затеи? Хотя со смыслом-то всё понятно: кому-то костью в горле встали мои с Мари отношения...Но я ума не приложу: кто бы это мог быть?
- Так, постой...Давай всё по порядку: что произошло вчера? О каких фотографиях ты говоришь?
Берта передаёт Микаэлю конверт со злополучными снимками, в считанные мгновения перечеркнувшими результаты нескольких недель его упорной работы. Рассматривая их, Линдквист боролся со злостью, невольно охватившей его душу. Наконец, он кинул фото на стол и сказал раздражённо:
- Честно говоря, Ноэль, я был о тебе лучшего мнения...Что это за дамочка? Где ты её подцепил? Ведь эта профурсетка… - он с отвращением ткнул пальцем в спутницу Ноэля на снимке — в подмётки твоей нынешней подруге не годится! И пока Мари в пансионате пыталась привести себя в порядок, ты…
- Хватит! - Ноэль ударил кулаком по кухонному столу с такой силой, что подпрыгнула стоящая на нём посуда. - Прекрати! Без твоих нравоучений тошно! Я ничего толком не помню из того вечера: с чего нас в тот бар понесло, откуда эта девица взялась...Только она была так похожа на Мари! А я много выпил, и словно заблудился в тумане...Незнакомка эта вблизи оказалась совсем другой, какой-то насквозь фальшивой. Помню, подумал что только идиот мог сравнить этих двух женщин между собой. А дальше — провал. Не помню, как добирались к ней домой...Вместо воспоминаний о происходящем у неё в квартире —чёрная дыра...Проснулся полураздетым, под одеялом, рядом эта девица в развратной сорочке с оборванными кружевами...Я не знаю, было ли между нами вообще что-нибудь, ничего не помню…Что мне делать, Микке? Я так устал, что мне впору просить место в твоём пансионате, по соседству с Мари…
- Э, нет...От Мари тебе сейчас лучше держаться как можно дальше...Эх, Ноэль! Ты понимаешь хоть, что ты - счастливый мерзавец, которого любит одна из самых восхитительных женщин, которых я когда-либо знал?
- Говоришь сейчас почти в слово в слово как бывший муж Мари.
- А-а, Петер Наттгрен? Тоже хорош гусь...Как, хорошо ему без Мари живётся?
- Судя по тому, что я видел и слышал — нет.
- Учись на чужих ошибках, не подставляй собственный лоб под те же грабли! И Мари дай передохнуть немного. Она из тех, кто в первую очередь в случившемся обвиняет себя. Ты же помнишь, что она говорила о своих страхах насчёт вашего совместного будущего? Ей так хотелось поскорее встретиться с тобой и вернуться в ваше прекрасное «вместе», но эти фотографии — Микаэль кивает на снимки из конверта — отбросили её назад, к сомнениям и переживаниям. Сдаваться она не собирается, но мне нужна минимум неделя для того, чтобы завершить курс терапии. А тебе, мой дорогой, я порекомендовал бы отправиться куда-нибудь, где ты можешь спокойно отоспаться и отдохнуть. Знаю, что Бет постоянно тебе это предлагает, но ты предпочитаешь разрываться между съёмочной площадкой и Эриком, загоняя себя, как тот ослик, что вынужден был, добывая воду из колодца для всей деревни, день и ночь ходить по кругу. Напомнить, что с осликом в итоге произошло? Ваш ребёнок в надёжных руках, позволь себе расслабиться… Но не так, как в прошлый раз — доктор Линдквист снова кивает на фотографии. - Сможешь взять несколько дней отдыха от съемок?