Страница 4 из 28
Кофе и сигарету он себе всё-таки подготовил и со всем этим добром вышел на балкон.
- Алло, мам, привет, - выдохнул он в трубку сигаретный дым.
Мать на том конце закашлялась – забавное совпадение.
- Привет, сынок! Как твои дела?
- Хорошо дела. Твои?
- У меня как обычно, - у матери даже тембр голоса поменялся. Архип чувствовал, что сейчас она продолжит жаловаться на жизнь. – Отец твой задерживается в командировке, одной по дому очень тяжело, спина разрывается… сестра твоя не звонит третий день, переживаю очень, может, ты ей позвонишь?
- Лина сейчас в Афинах, пожалей её деньги, - ровным тоном проговорил Архип, пропустив мимо ушей всё остальное. – Мы же договаривались, что звонить будет нечасто, просто чтобы сказать, что всё хорошо. Завтра и созвонимся.
- Ну да, ну да… просто я волнуюсь, понимаешь. Хотя бы ты мне звони.
- Я и звоню.
Какое-то время оба помолчали в трубку. Архип курил, наслаждаясь видом с балкона, и вовсе не собирался брать инициативу в разговоре на себя.
- Ладно, пойду я. Не хочешь заехать? Я бы приготовила что-нибудь, а то ты вечно свои полуфабрикаты…
- Нет, не хочу. Я очень устал, - здесь он даже не лукавил, но мать ему не поверила. Она давно ему не верила.
- Хорошо. Тогда пока, сынок.
- Пока, мам.
Прервав вызов, Аверин немного посомневался, глядя на экран мобильного, и всё-таки быстро набрал сообщение Лине с вопросом, как у неё дела, и всё ли в порядке.
После этого с чувством выполненного долга он отключил звук, убрал телефон в карман и приложился к спасительному кофе, который своим горьким вкусом маскировал собственную горечь Аверина.
Вернувшись в комнату, он направился в спальню, прихватив пакетик корма для рыб. В красивом большом аквариуме у Аверина плавали золотые рыбки – единственная привязанность, на которую у психоаналитика хватало сил. Он бы, может, завёл собаку или кота, но за ними было ухаживать сложнее, а времени не так много. Одному жить в огромной квартире тоже не хотелось, и выбор пал на молчаливых рыбок. Иногда Аверину казалось, что по их движениям он понимал их желания.
Аквариум был большой и плоский, стоял вдоль стены напротив кровати. Рядом на боковой стене справа был зеркальный шкаф-купе с одеждой. Аверин поймал взглядом своё отражение: тёмные волосы, пробивающаяся щетина, тяжёлый взгляд и плотно сомкнутые губы, словно он с силой сжимал челюсти. Прикрыв глаза, усилием воли заставил лицевые мышцы расслабиться. На сеансах он, конечно, следил за собой, на лице всегда было участливое выражение. Дома же пробивалась наружу его угрюмость. Может, это из-за неё у него не было любимой женщины?
Последние его отношения закончились полгода назад, когда Лариса ушла к другому мужчине. Аверин только-только брал кредит на квартиру, а Лара сказала что-то в духе:
- Не хочу жить с тем, кто не в состоянии сам купить себе жильё! – и умчалась к кому-то. Видимо, к тому, кто был в состоянии.
Аверин был не из тех, кто встречается с девушками на одну ночь «для здоровья». Он был сторонником отношений и болезненных разрывов, за что нередко получал от Мишки звание мазохиста всея Руси. Михаила поражала готовность Аверина вновь и вновь пытаться создать «какую-то там любовь», как он выражался. Впрочем, это «вновь и вновь» тоже было лёгким преувеличением. Да и Аверин не считал себя вечной жертвой неразделённой чистой любви, что поначалу и пытался доказывать Мишке, но быстро бросил.
Всех «девочек с меня» брал на себя, собственно, Миша, а Архип Ильич благородно попивал виски или коньяк за барной стойкой, развлекая себя тем, что ставил диагнозы попавшимся на глаза тусовщикам. Все они были, как правило, неутешительными. Затем наступало привычное тоскливое осознание собственной скучности и осёдлости, но вот желания изменить этого не появлялось, поэтому Аверин и дальше придерживался такой схемы проведения досуга. Каким-то чудом он умудрялся находить в этом удовлетворение.
«Всё по плану! Заедешь за мной в шесть», - напечатал сообщение он и окончательно расстался с телефоном, отправив тот в полёт над кроватью.