Наследники Слизерина

— Вы в порядке? — перепугано спросил Рабастан, приземляясь рядом.

— Кто поймал снитч? — проигнорировала Белла его вопрос.

Рабастан только покачал головой.

Через несколько секунд на землю с эффектным заходом опустился Крауч. У него был томный взгляд и еле сдерживаемая улыбка. Он пафосно поднял правую руку и продемонстрировал маленький золотой мячик.

— Вот зараза! — вырвалось у Беллы.

— Ты это сделал? Не может быть! — радостно воскликнул Рудольфус, подбегая к другу.

— Больше не будешь говорить, что я плохо играю? — язвительно поинтересовался Барти.

— Ну разумеется, нет, — заверил его Рудольфус и тут же прибавил, — если, конечно, ты на следующей игре не облажаешься.

— Как ты мог упустить снитч! — накинулась Белла на Рабастана, когда они возвращались в дом. — Как Барти, вообще, умудрился его поймать?

— Даже не знаю, — пожал он плечами. — Честно говоря, я испугался, что вы с Руди можете разбиться, и отвлекся.

Белла едва не взвыла от досады.

— Я чуть не убилась из-за этого снитча, а ты, видите ли, отвлекся!

— Ну не злись ты так, — мягко проговорил Рабастан, — главное ведь, что нам было весело. В этом и есть смысл игры.

«Никогда больше не соглашусь быть с ним в одной команде», — решила Белла, потирая ушибленную коленку, но вслух ничего не ответила.

Крауч был ужасно горд собой. Он постоянно и как бы невзначай перебирал пальцами свой трофей, при этом держась так, точно выиграл чемпионат мира. Через пару часов он умудрился доконать даже Рудольфуса.

— В следующий раз я буду с тобой, — тихо сказал он Белле, когда, наконец, смог отвязаться от Барти.

— Да ладно? — удивилась она.

— Ну да, играть ты, конечно, не умеешь, но летаешь очень быстро и здорово отбираешь мяч. А еще мне понравился твой ход с устранением ловца, и если ты будешь таранить не меня, а кого-нибудь другого, например, Крауча, я только за.

Первый обед в доме Лестрейнджей произвел на Беллу удивительное впечатление. Здешние эльфы готовили куда лучше и разнообразнее, чем в доме Блэков.

— Что это такое? — поинтересовалась Белла, с аппетитом уплетая замысловатую корзинку из хрустящего теста с вытекающей из нее сочной мясной начинкой.

— О, это один из моих любимых рецептов, — с энтузиазмом ответила миссис Лестрейндж, пододвигая ей еще одну порцию.

— Вы приготовили это сами? — удивилась Белла.

— Да, — невозмутимо ответила она, — а твоя мама разве не готовит?

— Ну… — замялась Белла, — обычно у нас эльфы готовят.

— У нас тоже эльфы, — улыбнулась миссис Лестрейндж, — особенно, когда много гостей. Но я все равно стараюсь сделать что-нибудь сама. Почему бы и нет? Все-таки я хозяйка и мать, — тут она с нежностью посмотрела на своих сыновей, которые никого и ничего вокруг не замечая, за обе щеки уплетали говяжий пудинг.

«Везет же некоторым!» — мельком подумала она, покосившись на братьев, но тут же себя одернула.

Белла не уставала поражаться той уютной и оживленной обстановке, которая царила в доме Лестрейнджей. По размеру это поместье было нисколько не меньше поместья Блэков, но ни одиночества, ни беспробудной тоски в нем не ощущалось.

Кажется, тут постоянно пребывали какие-нибудь гости. Хозяйка, по всей видимости, считала, что день прожит зря, если ей не удастся накрыть стол ну хотя бы человек на десять. Белла справедливо предполагала, что за год через этот дом проходило чуть ли не все магическое сообщество, во всяком случае, чистокровное точно.

Что до мистера Лестрейнджа, то он производил впечатление человека серьезного и деятельного. Если в лице Рудольфуса легко угадывались черты матери, то отец внешне очень напоминал Рабастана, разве что не с таким открытым взглядом. Это был человек, постоянно чем-то озабоченный и погруженный в себя, точно в его голове ежесекундно решались проблемы вселенского масштаба. Если кто-нибудь вдруг обращался к нему с каким-нибудь вопросом, он некоторое время рассеянно глядел на собеседника, точно не сразу мог сообразить, что от него хотят. Подобно жене, мистер Лестрейндж чуть ли не каждый день принимал гостей, которые тоже вели себя довольно сдержанно и больше напоминали коллег по работе, нежели друзей. Они собирались в таинственной комнате на третьем этаже, куда детям категорически запрещено было заходить, заглядывать и вообще как-либо приближаться.

— Неужели вам не интересно, зачем они там собираются? — недоумевала Белла. — Я бы на вашем месте сделала все, чтобы это разузнать!

— Да мы пытались — бесполезно, — отмахнулся Рудольфус, — комната очень хорошо защищена. К ней даже подойти невозможно, сразу же срабатывают отталкивающие чары.

— А нельзя их как-то снять или пробить?

— Ну ты даешь, Белла! — засмеялся Крауч. — Это чары, наложенные волшебниками, которые в разы сильнее нас!

— Лучше туда не лезть, — добавил Рудольфус. — Раз отец говорит, что это не наше дело — значит, не наше.

Беллу поразила такая нехарактерная реакция друга, но она лишь пожала плечами. Если бы мистер Лестрейндж был ее отцом, тогда она бы непременно попыталась узнать правду. А так… на нет и суда нет. Нельзя же, в конце концов, до такой степени злоупотреблять гостеприимством, чтобы лезть в чужие личные дела. Но, тем не менее, происходящее продолжало ее интриговать.

За ужином мистер Лестрейндж несколько раз ронял странные фразы вроде: «надо подождать, магическое сообщество к этому еще не готово» или «один человек из-за границы вызвался нам помочь, возможно, скоро у нас появятся сторонники в Европе». Еще он вскользь упоминал какого-то лорда, но имени его так и не назвал.

И все. На этом информация исчерпывалась.

Однако то лето все равно было самым потрясающим в жизни Беллы, во всяком случае, на конкретный момент. Друзья целыми днями играли в квиддич или сидели на старом захламленном чердаке, куда не ступала нога домовика, весело болтая и смеясь. Кроме того, Белла и Барти, неустанно жаждущие повысить свое колдовское мастерство, стали устраивать шуточные магические дуэли. Братья Лестрейнджи, правда, относились к этому занятию с меньшим фанатизмом, но, как правило, соглашались участвовать, находя такое времяпрепровождение относительно забавным.

— Сегодня мы с Рудольфом будем против Беллы и Рабастана, — объявил Крауч, когда они спускались вниз, чтобы сразиться во дворе и не подвергать опасности архитектурный шедевр, коим являлся особняк.

— А ты не обурел часом? — сразу же возмутилась Белла. — Ничего, что вы старше нас на целый курс?

— Ну ладно, предлагай тогда сама, — сразу же спасовал Барти.

— Давай мы с тобой против Лестрейнджей?

— Ага! Мы против двоих ботанов? — послышался за их спинами недовольный голос Рудольфуса, который спускался следом. — Справедливо — обалдеть!

— Тогда остается только один вариант, — заключил Рабастан. — Мы с Барти против Беллы и Руди. Все согласны?

— Пойдет, — махнул рукой Рудольфус.

— Как хотите, — буркнул Крауч.

— Я тоже за, — ответила Белла, решив, что хоть Барти и хороший волшебник, но у Рудольфуса быстрая реакция и явная воля к победе, так что, возможно, при таком раскладе удастся одержать верх над противником.

В этот самый момент доска сломалась у нее под ногой, и ступня провалилась по самую лодыжку.

— Ай! Твою ж…! — взвыла она от боли.

— Ты в порядке? — тут же засуетился Крауч, поддерживая ее за плечо и помогая высвободиться.

— Чертовы домовики! — выругался Рудольфус. — Какого Мерлина у нас в доме появилась прогнившая ступень?!