Страница 62 из 308
Оранжевого не интересовало оружие. Более того, он ничего опаснее секатора для подвойных тяжей Древа в руках никогда не держал, но штуки в светлых аквариумах витрин притягивали взгляд почти против воли – своей лаконичностью, матовой тяжестью корпусов, пластиковым глянцем накладок. Рифлёные рукояти привлекли особенное внимание Оранжевого – они намекали, что хват для короткой пятипалой ладони рем-бо будет не совсем удобен. А для узкой трёхпалой руки каппианца рукояти были слишком тонкими и длинными. Размышляя, как же выглядят эти дельтийцы, Ядовитая Роса погладил тёплое стекло, отделявшее его от завлекательных образцов дальнобойного оружия дельты, и прошёл дальше.
Огромный секатор занимал отдельную витрину. Рядом лежало, свернувшись белой змейкой, устройство заряда от сети. Рукоять от украшенного золотыми завитушками лезвия отделяла перпендикулярная планка металла, а весь нож в длину был больше Оранжевого. В углу покрывающего стекла витрины была прилеплена переливчатая наклейка. Интерфейс маски жадно обхватил её дрожащей рамкой и выдал перевод: «Силовой клинок дельтийского матриарха». Оранжевый поморщился. Куда ни отправься, кругом кишат огроменные бабищи, которым какой-то дурак доверил огроменные тесаки. Чего там наберётся его женщина? Тут и Провидцем не надо быть – ему конец.
Оранжевый ждал человека, который сориентирует его относительно возможности перехода на мир класса «дельта». По крайней мере, он надеялся, что молодой мужчина рем-бо в холле посольства дельты понял его вольные переводы правильно и свяжется с теми, кто у них заведует Постами.
Время поджимало. С этим неспешным поэтическим и весьма умиротворяющим паломничеством по Новому Болоту Оранжевый разгулял почти все дни пребывания на альфе посольства Семи заветов. Альфа-Пространство обращалось вокруг оси быстрее его родной планеты, и регион Обители Семи заветов как бы «подтормаживал», с каждым днём оставаясь всё западнее от Нового Болота – по крайней мере, если Оранжевый правильно понял объяснения Тихого Рассвета. Контуры альфы умели вроде как продлевать Совмещение, «подтягивая» разбегавшиеся координаты обоих миров, но они не могли делать так вечно. Сегодня последний день, когда Оранжевый может вернуться домой и забыть это дурацкое паломничество на целый год. Он старательно молился, чтобы дельта оказалась недоступна.
Время поджимало, Оранжевый нервничал. Сначала он шатался, как маятник, по холлу посольства. Когда надоело топорщить кожистые лепестки на каждый Взгляд (секретарь боязливо отгораживался светящимися листами терминала, но Оранжевый всё равно чувствовал, как человек на него косится), Оранжевый попытался сесть в глубокое кожаное кресло в углу зала. Увы, кресла больше подходили существам, потерявшим на кривых дорожках эволюции свои хвосты, так что Оранжевый, было, угнездился, впиваясь когтями в глянцевую кожу кожаной спинки кресла, но под очумелым взглядом секретаря смущённо спрыгнул на пол, чуть не сшиб хвостом пальму в кадке и принялся с важным видом рассматривать экспонаты с дельты. За время путешествия по Новому Болоту Оранжевый не раз видел, как люди зачем-то сидят на спинках лавочек чуть ли не на корточках, и не понимал, почему так нельзя вести себя тем, чьё физическое строение к такому приспособлено гораздо лучше.
На самом деле, Оранжевый подозревал истинную причину промедлений посольства. Его опять в чём-то подозревали и пробивали по всем каналам. Только потому, что он отличается от рем-бо. Кончик хвоста раздражённо дёрнулся. Пострадавшая витрина огласила гулкий холл набатным звоном. Оранжевый вжал голову в плечи и, после оклика секретаря, на негнущихся ногах подошёл к кафедре.
Роса заметил, что человек дышит часто и неглубоко и старается смотреть только в свои светящиеся экраны. То ли вид, то ли запах одичавшего в Новом Болоте Оранжевого последнее время вселяли в людей ещё больший ужас, чем вид и запах среднестатистических каппианцев.
– Мы связались с посольством каппы, они подтвердили ваш запрос… к сожалению, вынуждены сообщить, что Посты «альфа-дельта» упразднены с две тысячи двести шестьдесят пятого, и переходы такого класса невозможны.
Оранжевый замер: он осознавал эту дивную мысль. Человек тоже замер: побаивался последствий ксеноситского гнева.
– Спасибо, – проникновенно прохрипели колонки. – Это радостная весь. Весьма. Весть. Поганая автозамена.
Оранжевый рысил по улочкам центрального острова, под пальцы ложились тёплые полированные булыжники. Оранжевый ликовал. Он сделал всё, что мог. Если уж рем-бо не могут пробиться на эту дельту, этого не может никто. С чувством выполненного долга он возвратится в Пять добродетелей, и пусть кто-нибудь из жрецов посмеет что-нибудь проклекотать по этому поводу.
В глубине ущелья между домами виднелся серо-синий клочок протоки. Сегодня последний день пребывания Рассвета на альфе, и Роса задвинет скромность подальше и прокатится на местном общественном транспорте, к какой бы травме личного пространства это ни привело.
На пристани было неожиданно много народа. Народ был разгорячён и ожесточён. Часть народа на повышенных тонах торговалась с людьми, которые вальяжно развалились за штурвалами крошечных катеров. Особь неопределённого пола, пьяная настолько, что экзотический облик Оранжевого не вызвал у неё вопросов или опасений, поведала, что имеет место быть «забастовка баржевиков южных осей, и маршрутки не ходят». Оставались нахальные частники. Эти, подобно стае кочечников, пировавшей на обглоданной туше жертвы тараур-ти, всё прибывали и прибывали, собираясь знатно навариться на пострадавших.
Увы, частники оказались и трусливы, как кочечники. Они или вовсе не слушали Оранжевого, набивая свои корыта публикой поменьше и попривычней, или старательно делали вид, что владеют каким-то другим наречием, нежели переводчик Оранжевого, или находили спешные дела, или требовали астрономических сумм наличностью. Ядовитая Роса проторчал на пристани до вечера.