Страница 58 из 308
Даже задохлики из второй группы в тот удивительный вечер порадовали болельщиков неожиданно зрелищными боями. Облезлый Гробоклюв, по единодушному мнению букмекеров и зевак находившийся на противоположном от победы полюсе, противника первого раунда исклевал в кровь, противника второго раунда гонял по арене кругами, пока тот не забился в свою клетушку, признавая позорное поражение. Противник третьего раунда категорически отказался слезать с рук хозяина, косясь на этого маньяка, который вращал безумными оранжевыми глазами и пританцовывал от жажды расправы.
Гробоклюва вместе с владельцем вызвали на ковёр в кабинет администрации клуба для серьёзного разговора, но экспресс-экспертиза крови петуха не выявила продуктов распада стимулирующей химии, а записи с камер наблюдения доказали, что перед боями Гробоклюв не подвергался гормональным инъекциям или чему-либо подобному.
Вечер должен был завершить финальный, четвёртый раунд, в котором сходились победители в своих группах. Владелец Гробоклюва благополучно покинул комнату для допросов, держа на руках свою золотую птичку с бешено колотящимся сердцем, и шёл по залу, размышляя, подавать ли вообще заявку на участие в финале. Петух показал себя неожиданно хорошо, но Молоту он не соперник.
А потом из толпы зевак выскочил аэлв. Аэлв неожиданно чувствительно взял владельца Гробоклюва за локоть, поднял жуткие багровые глаза, оскалился, очевидно, в дружелюбной улыбке и произнёс с исключительно железобетонной уверенностью: «Гробоклюв – чемпион».
Влияние – это музыка, и лучше ощущать себя дирижёром, нежели отдельным музыкантом. Задиристые нотки Гробоклюва Баэль выкрутила почти на максимум, усилила, как могла – ещё чуть пережмёшь, перетянешь, и струна лопнет. Правда, против волны трубного гласа Молота эти нотки были щепкой перед штормом, травинкой перед табуном диких… петухов.
Последнее сравнение получилось до того глупым, что вице-консул отвлеклась, вынырнув из кокона сосредоточенности в гвалт и вонь клуба. Баэль посмотрела на свои руки, сжимавшие заграждение, как на чужие, и перевела взгляд на арену. Гробоклюву приходилось несладко – Молот подло исклевал его под крылом.
Баэль понадеялась, что её оцепеневшую позу можно принять за проявление крайнего азарта, и снова нырнула вглубь, где вместо живых, тёплых, неимоверно блохастых птиц вихрилась музыка электрических импульсов и рецепторных взаимодействий биологических конструктов. Если не получается усилить одно, можно попробовать приглушить другое.
При детальном рассмотрении Молот оказался не только неимоверно силён, но и сложен – за неимением подходящих аналогий, вице-консул сравнила бы его с грозой с несколькими конвективными ячейками. Баэль была поражена – на этом задрипанном острове киборгов оказалось больше, чем тараканов в их коммуналке. Топорно пинать таламус либо голубое пятно было опасно, гипофиз – бесполезно, потому что основную гормональную стимуляцию явно давали синтетические вживлённые структуры, которые вице-консул «не видела» и на работу которых не могла повлиять.
Она вынырнула в макромир. Гробоклюв ещё держался, но ясно было, что он вот-вот обратится в бегство, и плакали их денежки с взвинченных котировок. Можно просто убрать Молота, но тогда мошенничество вскроется – ментально активные аэлвы не слишком оригинальны в способах убийства.
Баэль задумчиво провела пальцами по кривым лезвиям когтей крикуна в серёжках. Если не можешь раскрыть собственное мошенничество, раскрой чужое. Она не умеет и не знает, как вести и управлять, но тут снова нужно только подтолкнуть, навести на мысль. Эй, Гробоклюв, смотри какие славные лапы у твоего противника. Какая чудесная имитация внешних покровов. Бросок в ноги. Промах. Ну, давай ещё раз, не останавливайся. Зацепил? Не отпускай, тяни. Эта кожа так и просится, чтобы её сняли.