Страница 45 из 308
Пост «альфа-каппа» на первый взгляд ничем не отличался от Поста «каппа-альфа». После прохода под полукруглой аркой Оранжевый подумал, что контур не сработал – горячий суховей, который шёл от змеящихся по контуру лиан, всё так же касался кожистых лепестков, вокруг металлического помоста суетились и галдели абсолютно такие же рем-бо в бело-серой униформе, ангар заливал такой же безжалостный свет сильных ламп.
– Эй, Роса, не задерживайся, – раздалось из-за спины.
Оранжевый обернулся, инстинктивно отпрянул и едва не свалился с возвышения, на котором была установлена контурная арка. Фигура посла Тихий Рассвет в обрамлении зелёных огней контура смотрелась внушительно.
В густом воздухе плывёт приторный запах ложноцветов Древа. В глубоком колодце внутренней стены стремительно темнеет, но небо ещё полыхает. Оранжевый лениво прогуливается, следуя пути подвойной лианы, иногда останавливаясь, чтобы отвести с влажных холодных стен нежные плети и рассмотреть барельефы в последних отблесках уходящего дня. Сюжет раз за разом повторяется – ломкая фигура небесного брата на фоне полукруга уходящего солнца – барельефы Ядра закольцованы, как и всё в жизни.
Оранжевому пришлось сморгнуть, чтобы прогнать наваждение. Рассвет понимающе похлопал его по плечу:
– Расфокусировка, – прощёлкал посол. – Тело переместилось, а мозг ещё не понял, как преодолел такое расстояние за столь короткое время. Сейчас пройдёт, – успокоил он.
– Так это, правда, другая планета?
– Не совсем, – Рассвет покачал увенчанной тяжёлой маской головой. – Но здесь не существует нашего леса. Как в нашем лесу не существует этого места. Дело в том, где ты находишься на данный момент. Понимаешь? – он спрыгнул с помоста и направился к выходу из ангара.
– Не очень, – Оранжевый старался не отставать.
– Ничего. Сразу ни у кого в голове не укладывается, – бесстрастно заметил Тихий Рассвет, кивая суетящимся вокруг рем-бо и даже здороваясь с некоторыми из них за руку.
Виной ли тому была расфокусировка, но в голове Оранжевого не хотело укладываться вообще ничего. Происходящее сливалось в калейдоскоп.
Сначала их жестами попросили снять маски. Оранжевому не хотелось расставаться с новеньким тактическим шлемом, выданным ему в Семи заветах – он проворчал сопровождавшему их рем-бо, чтобы тот проследил за этим предметом невиданной роскоши. Понял ли его человек, оставалось загадкой, но, заметив его неподдельный интерес к султану маски, Оранжевый поклялся себе по возвращении пересчитать каждое пёрышко птицеящера. Потом их с послом проводили в тесное помещение – прямо из подсвеченных стен там моросил невесомый дождь с резким запахом. «Дезинфекция», – коротко пояснил Тихий Рассвет, встряхивая алые с белыми прожилками лепестки.
Общий вид техники рем-бо напоминал информационные машины в ведении Хранителей кода. В слот противно пищащего терминала нужно было класть руку и тревожно наблюдать, как по ладони ползают туда-сюда тонкие алые линии. Тихий Рассвет в это время заполнял какие-то бумаги, тыкая в экран другого терминала. Посол, видимо, знал грамоту рем-бо. На взгляд Оранжевого, счастливо освободившегося из захвата сканирующей машины, письмена были бессмыслицей, хотя некоторые знаки отдалённо походили на привычные.
После Рассвет принялся в красках расписывать цель Оранжевого рем-бо, сидящим за конторками. Постепенно к послу потянулись и другие работники приёмной, привлечённые накалявшимися в повествовании страстями. Они, судя по всему, прекрасно понимали речь лесных людей и что-то растроганно лопотали, прижимая короткие пятипалые ладони ко ртам. Посол так безбожно привирал и цветисто выражался, что под конец его речи Оранжевый сам был готов копировать жест удивления рем-бо. Любовь всей жизни, трагическая, мать её, история разлуки. Вот сволочь. Да Оранжевый молиться небесному брату должен, чтоб уйти живым от этой любви всей жизни, потому что шишки от дерева недалеко падают, и дочь может оказаться похлеще мамаши.
Рассветова басня вызвала бессознательное увлажнение слизистых глаз у некоторых женщин рем-бо, и те вскоре вручили Оранжевому увесистую металлическую пластинку длиной с четверть ладони. На гладкой поверхности пластинки была выгравирована заковыристая закорючка и три более грубых знака. Пластинка болталась на длинной цепочке, и её надлежало носить на шее. Оранжевый ковырнул когтем холодный серый металл, выделявшийся на фоне его угольно-чёрной кожи, и пожал плечами. Таскать на себе какие-то цацки было непривычно.
– Терять эту штуку нежелательно, – сказал Тихий Рассвет, когда они вдвоём переступили порог Поста. После светлого идеально вылизанного помещения, по которому гуляли кондиционные дуновения, Оранжевого чуть не снесла смесь вони, грязи и шума. – Я попросил их записать на жетон цель твоих поисков. Это облегчит тебе диалог с местными – у них есть устройства, считывающие информацию с этих штук.
На альфе было не холоднее, чем в родном весеннем лесу. Откуда-то из-за квартала коробок с окнами тянулись вверх многочисленные трубы, как если бы Оранжевого и посла занесло в индустриальный сектор внешней стены обители.
– Эй, Роса, ты меня вообще слушаешь?
– Что там такое? – Оранжевый указал правее.
Там застройку словно обрезало ножом, оставив вместо жавшихся друг к другу многоэтажных коробов только пустое выцветшее небо с клочками неряшливых облаков, похожих на метёлки сорной травы.
– Море. Так вот, ты уяснил, что только с жетоном ты временно относишься к агломерату, в который входит эта обитель? Без него проблем…
Оранжевый приободрился. Близкое море чудовищно смердело, но зато обнадёживало в другом.