Имплицитный фактор

Аэлв напрягся – обычно религиозная софистика навевала на него лишь сонное оцепенение, но не в этот раз. Подкреплённая лучшими психологическими приёмами полукриминальной прослойки второго Посадского, теософия звучала как никогда агрессивно.

В далёком шестьдесят шестом, юные и вечно голодные, Зауриэль и Арчи без оглядки скупали просвирки и сахарные длани Триады с переносного лотка отца Игнатия, лишь бы заполнить пустоту в желудках, которую не могли удовлетворить крошечные столовские порции спецшколы. Они беззаботно влезли в долги, намереваясь тем или иным образом скоро покинуть второй Посадский Юго-Восточной и околпачить поклонщика. Кто ж думал, что торгаш уверует в коллекторство и вознесётся по лестнице Иакова на жирную должность?

– В общем, так, с августа шестьдесят шестого ты мне задолжал восемь сотен. Плюс двадцать два процента годовых, плюс одна трёхсотая пени за просрочку. Посчитаешь сам или мне тебя сориентировать?

Воцарившееся молчание было наполнено арифметикой и ужасом банкротства. Кузнечик посчитал бы быстрее и точнее, но даже грубые прикидки Зауриэля вызывали спонтанную материализацию призрака долгового рабства. Сумма выходила на несколько месячных зарплат заводского трудяги.

– У меня сейчас нет таких денег.

Батюшка приложил молитвенно сложенные ладони к губам:

– А сейчас и не надо, – пропел он. – Я же всё понимаю. Через месяц отдашь.

– О.