Имплицитный фактор

Похожий на колонный зал, лес был сухим, светлым и хорошо просматривался. И в нём, как назло, не было ничего похожего на гнездо или хотя бы на черепа, служащие предупреждением. Понурый и голодный, Оранжевый с досады пнул прошлогоднюю шишку. Она срикошетила от дерева и с шорохом упала в низкий негустой подлесок.

– Имя и цель?

Оранжевый замер и медленно обернулся на искажённый динамиком голос, держа руки на виду. Куда бы он ни забрёл, на искривляющих падающий свет сетках, покрытых маск-ячейками, тут не экономили.

– Ядовитая Роса, обитель Пяти добродетелей небесных людей. Совершаю паломничество Двух жезлов.

– А это территория обители Семи заветов. Не там совершаешь.

Оранжевый растерялся. Он вызвал схему местности: алый маркер территории самки и зелёная точка его местоположения были всё так же неразлучны.

– Мне какую карту дали, по такой и пошёл.

Пограничник громко вздохнул, помянув всуе все страстотерпения небесных людей во время Излома, и соткался у ближайшего дерева.

– Год рождения своей бабы знаешь?

– Э-э, – Оранжевый заполошно копался в сопроводительном паломничеству файле, – да. Восемнадцать дождепадов назад… да, правильно.

– А эту территорию уже восемнадцать дождепадов контролирует обитель Семи заветов.

– О, – только и сказал Оранжевый. – А женщина-то моя где?

– Мне откуда знать? По нашим данным, это охотничьи угодья старой самки – наверняка её сюда прогнали с более сытых мест. Хочешь, иди, порадуй старушку, –заклёкотал пограничник, раздражённо дёргая кончиком хвоста.

«Спасибо, я уже», – хотел вежливо ответить Оранжевый, но увидел ползущую по стволу дерева здоровенную жужелицу и, как завороженный, уставился на неё. «Извини», – пробормотал он, бросившись вперёд и сжав добычу в кулаке.

Пограничник соседней обители молча наблюдал, как Оранжевый неловко стаскивает шлем, запихивает жужелицу в рот и жуёт, урча от наслаждения.

– Пошли, тут лагерь недалеко, пожрёшь хоть.

Костёр плевался искрами в тёмное небо. Лес вне светового круга стрекотал цикадами, гортанно ревел и визжал. Оранжевый поначалу дёргался от каждого звука, но посмотрел на погранцов – они настороженными не выглядели, изредка бросая на стену леса скучающие взгляды.

– А чего там все орут?

Пограничник отвлёкся от насаживания на прутик плоских тел шипящих тараканов:

– Там? – он кивнул на еле угадывающиеся во мраке древесные стволы. – Гвардейские клановики махаются, не обращай внимания.

– Насмерть? – уточнил Оранжевый, когда над опушкой пронёсся особенно душераздирающий вопль.

– Не. Зачем? У них даже оружия нет. Просто мутузят друг дружку, – пограничник сосредоточенно поворачивал прутик с тараканами над костром. Ножки насекомых раскалились, будто сделанные из металлической проволоки, чёрные глянцевые панцири наливались багровым. – Почти каждый вечер такое.

– А почему они дерутся? – не унимался Оранжевый.

Собеседник пожал плечами, перехватил тараканий шашлык другой рукой:

– Для успокоения нервов. Тебе, что, никогда не хотелось начистить челюстной щиток кому-нибудь?

– Нет.

– Вот поэтому ты не гвардеец, – назидательно потряс прутиком пограничник. Тараканы оглушительно, как оружие рем-бо, защёлкали. – О, пошло дело! – радостно прокомментировал он. От жара панцири насекомых треснули и раскрылись, вывернувшись наружу.

– А разве… ну, типа, – Оранжевый помялся, – … небесный брат запретил лесным людям махаться между собой, и всё такое, – он не очень хотел выдавать свою подкованность в теософии, инстинктивно полагая, что это уронит его социальный статус в глазах собеседника.

Погранец неожиданно серьёзно задумался.

– Интересную тему ты поднял, кстати. Но мы в Семи заветах так считаем, – он отсалютовал шашлыком в звёздное небо, – если махаться в темноте, да в невидимых доспехах, то и богам ничего не видно.

Звучало логично.

– Народ, налетай, шипуны с пылу с жару!

К костру подошли ещё трое.

– Для тебя хорошие новости, – Оранжевого похлопали по плечу. Он чуть не выронил таракана, которого подкидывал в ладонях, чтобы не обжечься. – Связались с обителью, они пробили по базе. В общем, нашли твою бабу.

– О. Далеко?

– Да не особо. На альфе.

Таракан всё-таки брякнулся на землю.

– Ты не волнуйся, – успокоили Оранжевого, отряхивавшего почти укатившийся в костёр деликатес, – Семь заветов не какая-то деревня вроде твоих Пяти добродетелей, у нас даже контур свой есть. Наши из обители всё уладили – твои, в принципе, не против, чтобы ты сгонял на альфу.

– Я думал, они не против, чтобы я вернулся домой, – вяло ответил Оранжевый.

– Они настоятельно рекомендуют вернуть домой бабу. Что ей там делать, в конце концов?

– Я на такое не подписывался. Паломничество… сами знаете, для чего устраивается, а не затем, чтобы я кого-то куда-то возвращал.

– Жрецы имеют право усложнить задачу. Если откажешься, то не завершишь паломничество! – искренне изумились чересчур деятельные пограничники.

Оранжевый искренне хотел поведать, где он видел это паломничество, но вместо этого устало спросил:

– Кто её вообще туда пустил?