Страница 276 из 308
Остальные тоже навострили уши.
Почти все, кто не был в дозоре, собирались в просторном помещении, полном мягких белых диванчиков, хлипких столиков и берёзок в кадках, которое, видимо, служило почившим контурщикам комнатой отдыха. За время, пока тут квартировал и столовался гарнизон, загваздалась рекреация нещадно. Кыстынчи сердито запинал попавшуюся на глаза картофельную шелуху под соседнее кресло и выразительно посмотрел на Кирю.
– Быстро такие вещи не делаются, – Керемет уселся, вытянув ноги, изображая вселенскую усталость. – Не можем пока нужный канал «прозвонить».
– У-у-у.
– А белёсые где? Задротят?
– Ну и ладно, подождём. Быстро только кошки родятся.
Аля пренебрежительно фыркнула, возвращаясь к карточной игре.
Кыстынчи приуныл. Возвращения интереса дамы можно было не ждать, да тут ещё Керемет бухтел, что надо пойти потрындеть.
– Хорош дёргаться, мужик, – заметил кто-то его нервяк. – Ссы под любую берёзу, все свои.
– Офонарел, блин? Тут же дама. Где твоя культура? – Кыстынчи величественно поднялся и приглашающе махнул Керемету. – Пошли на экскурсию. Покажу злачное место вне минных полей и прочей убийственной дребедени, – они выскользнули за дверь, оказавшись на стеклянной галерее, кругом обнимавшей Пост. С наступлением темноты свет здесь никогда не жгли для маскировки. – Тут, в здании, был в высшей степени замечательный санузел, но эти черти его похерили, – галерея Поста Кыстынчи не нравилась, потому что могла похвастаться куда меньшим налётом обжитости, чем внутренние помещения. Тут в прозрачные стены не въелись запахи пережаренного масла, пота и курева, и галерея всё ещё пахла металлом, больничной стерильностью, сладковатой химией – в общем, всем тем, что делало Пост каким-то инопланетным неприятным местом. – Так что никогда, запомни, никогда, сын мой, не бросай в унитаз… что ты там хотел сказать, – не меняя тона, закончил Кыстынчи. Он догадывался, что тонкие внутренние двери Поста хорошо отрезают свет, но не звук.
– Нас на говно бросили.
– В смысле? – Кыстынчи вспомнил, как ловко он раскусил намерения мутанта послать его, Кыстынчи, на разведку в гнездо чешуйчатых, и как он, Кыстынчи, сразу и категорически отказался. А больше жареным вроде не пахло.
Керемет в бешенстве обернулся и прошептал:
– В прямом, Костяныч, в прямом. Связывались они с прогрессором? – он дёрнул подбородком в сторону двери, из-за которой доносился приглушённый гогот.
– С кем?
– С Морруэнкой!
– Ну, да, она ве…
– Она сказала разнести тут всё, да. А знаешь, зачем? Она чего-то боится. А если этого «чего-то» боится чёртов прогрессор с чёртовой армией чёртовых танков с плазмопушками, нам тем более стоит бояться. Ау, мы в эпицентре будущей жопы, пора…
Керемет настороженно замолчал, когда дверь щёлкнула, пропуская в галерею ещё двоих.
Аля и Её Мужик. Ну, здорово. Стоило только подумать, что встретил нормальную бабу, как подваливает какой-то хлыщ из её компании, и она снова тусуется только с ним.
– Валим, – согласился Кыстынчи и размашистым шагом заторопился к дурацким раздвижным дверям Поста.
Аля и Её Мужик проводили их задумчивыми взглядами. Хотя бы следом не потащились, и то хлеб.
– Твою мать, ты видел? – прошипел Керемет. – У них глаза светятся.
– Как у кошек, собак, свиней и даже оленей и людей. Мысли логично: отражённый снегом свет бликует на сетчатке или типа того. Киря, ну ёлки, не я ж университеты технические кончал!
– Красным должен бликовать. Баэль предупреждала, что от таких надо держаться подальше…
Кыстынчи надулся. Он в чужие симпатии не лез, но считал, что шаманка-мутант точно смотрится куда жутче той же Али.
Погода действительно смягчилась, как обещали местные. Снег больше не скрипел и не визжал под ногой, а шуршал, разваливаясь, как набравший чая сахарный кубик.
Керемет прислушался и уверенно свернул в темноту самодельного навеса, где лежали серебристые летающие вёдра чешуйчатых. На одном приехал Кыстынчи с Алей и Зауриэлем, второе использовали дозорные. Ещё одна цепочка следов слегка ответвлялась от широкой и грязной народной тропы, оставляла кое-где смачные вмятины, словно её обладатель был тяжёл или тяжело пьян и плоховато держался на ногах, заныривала со снега на мёрзлую землю под тентом, чтобы воровато показаться парой метров левее.
– Как хочешь, а я сваливаю, – Керемет махнул рукой в сторону ближайшего летающего корыта. – Я тебя предупредил. Хочешь, давай со мной, нет – так нет.
Кыстынчи задумался. Киря был настроен вполне решительно, а Кыстынчи привык, что Киря обладает Знаниями, почерпнутыми в Начальственных Кругах, так что не доверять Кире смысла не было. Кыстынчи вздохнул. Киря хочет переждать какую-то хрень, при которой могут стрелять и убивать, правильно? И у Кири даже есть на примете место, где можно переждать, не морозя жопу под кустом, правильно? Что ж, уже неплохо. Тогда надо будет… всего-то позаимствовать одно корыто, правильно?
Керемет кивал на всё, вжимал голову в плечи на каждый снежный хруп, нервно потирал кисти. Кыстынчи понял, что пора закругляться.
– Ладно, берём эту, у неё вроде зарядки больше оставалось.
– Нет, эту!
– Батарейки садятся быстро на морозе, Киря, включи мозги.
– Я сказал: эту. Ту нельзя… потому что.
Кыстынчи примирительно поднял ладони. В конце концов, медиум и прозреватель Начальственных Кругов Бытия тут Киря.