Страница 274 из 308
– Первый раз вижу такое уродское шифрование, – поделился Зауриэль.
Баэль сонно покивала.
В контурном зале, кроме них, никого не было. Зауриэль изображал умственную работу над кодировками. Баэль навалилась на него тёплой приятной тяжестью: поначалу она тоже симулировала живой интерес к столбцам знаков и цифр, умостившись на подлокотнике кресла, но быстро сдалась и сползла, попытавшись свернуться на Зауриэле в клубок и пару раз ткнув его кулаком в рёбра, словно подушку взбивала. Видимо, сказывалась долгая дорога. Керемет заверил, что ничего хуже грубоватых сопровождающих и вонючего случайного попутчика с Баэль не приключилось, но Керемет просто не знал, какой урон тонкой душевной организации вице-консула наносят такие явления, как пахучие невежливые люди.
Новость, что контур благополучно расцеплен с дельтийским, Баэль восприняла как должное, не подвергая сомнению способности Зауриэля – а Зауриэль тактично умолчал, что в этом не было абсолютно никакой его заслуги. Червоточина в этой локации уже находилась в состоянии односторонней замкнутости энное количество времени до того, как они прибыли на Пост. Да, этому могло быть сразу несколько разумных объяснений: сбились настройки, кузнечики на той стороне отключили источник питания, гульнули дельтийские магнитные полюса, – но это напрягало. Как напрягал и сам контур: навороченный, надёжный, с огромной пропускной способностью (если судить хотя бы по тому, как достойно железка выдержала октябрьскую переброску груза с дельты) – лубочная картинка к слову «инновации», непонятно зачем оказавшаяся в этой глуши.
Морри новость и вовсе не обрадовала, раскрутив шестерёнки паранойи в её больной головушке. «Хочешь сказать», – помехи добавляли хрипотцы в и так не мелодичный голос, – «мне добавилось геморроя, и надо пасти ещё и этот объект?» Доводов Зауриэля она не слышала, долго молчала, наверняка, пытаясь нервно куснуть прядку слишком коротких волос. «Мозгослизень твой ещё не пришкандыбала?» – наконец, спросила она, – «Нет? Странно. В снегу они, что ли, завязли… Короче, слушай сюда: как заявится – никакого омикрона. Заигрывать с партией будете, когда всё устаканится. Наплети ей что-нибудь про неисправности. Я телеграфирую, и Кессельский даст кругаля и устроит праздничный салют по контуру. Никаких лишних телодвижений до этого. Не светите объект. Я рассчитываю на тебя».
Больше чудного контура Зауриэлю не нравилась только чудящая Морруэнка. Раньше она не нарушала прямых обещаний. Если только, конечно, она изначально не надумала их прокинуть. Подлая долбанутая стерва. Сколько раз просил не втягивать его в девичьи тёрки.
А потом приехала Баэль, и Зауриэль как-то подавился фразой «хуле я опять крайний в твоих с Морруэнкой разборках?» И сейчас она была рядом, никогда в нём не сомневавшаяся, а он блеял что-то про сложные настройки, надеясь, что это звучит правдоподобно, и умственная импотенция сомнению не подлежит. Как же погано. Лучше бы насвистел, что контур не расцепился с дельтийским.
– Мне страшно, – Баэль открыла глаза.
– Что не выполним задание? Дык, не зашквар, если не выгорит, – Зауриэль погладил её по волосам. – Асф перетопчется. Может, поднимет, наконец, жопу и дойдёт до Алгазеи, если ему так лом упёрся…
Баэль села прямо, опираясь на Зауриэля спиной, заговорила быстро:
– Думаешь, Председатель просто так мне эту работу отрядил? В колонии я одна с таким уровнем Дара, Серые Принцы боятся меня. А я боюсь их. Мне кранты, меня сольют, стоит мне заявиться на омикрон… я… я так думаю…
Зауриэль сжал её ладони.
– Тогда пошли они все в задницу, – с чувством сказал он. (Боженька Триединый, в которого Зауриэль никогда не верил, ну просто камень с плеч!) – Мы не станем выходить на связь с омикроном.
Голодная до зрелищ братва, вопрошавшая, когда можно будет перегнать автобус в зал и глазеть, как тот исчезает, тоже перетопчется. Пусть охраняют контур, пока Морруэнка и её маленькая армия не прискачут его уничтожать. Подлая долбанутая стерва в итоге всегда решала так, как будет лучше для всех.
– Отпусти меня на альфу, – тихо попросила Баэль.
– В смысле?
Влияние без использования Дара – высшее искусство. В случае Баэль высшее искусство покоилось на трёх китах. Первое: ни слова лжи. Пока она была верна этому.
– Я не особо хорошо разбираюсь в этих ваших контурных расчётах, но я прикинула грубо… совмещение сейчас примерно с Альпийским регионом альфы, верно? Не то что бы я с расчётом на Лазурный берег, – Баэль нервно хихикнула. Второе: милые девичьи глупости. – … и райончик не наш, но у меня дипломатический иммунитет, я смогу всё уладить, – Зауриэль хотел что-то сказать, но она прижала палец к его губам. – А болтать… зачем мне болтать – я угваздалась в этом деле не меньше остальных. Я могла бы остаться здесь, ты прав, это разумнее, это безопаснее. Но мне страшно, мне так страшно, Ури. Я устала бояться. Вы все: ты, Морруэнка, её ящерицы и даже Арчи – вы все такие смелые, на самом деле. Я так не могу. Я всё время жду краха. Отпусти, мне так плохо тут.
Третье: искренние слёзы. «Ты имеешь право быть слабой женщиной», – говорила Ольга. Слезы пошли градом. Зауриэль останется тут, Зауриэлю нравится быть сопричастным большим событиям – вот настоящее предвкушение краха, предчувствие катастрофы, сводящее с ума беспокойство.
Гермодверь контурного зала с едва слышным гулом отошла в сторону.
– Народ там в бампера поцеловал этот грёбаный автобус и ждёт, когда начнутся фокусы, – сказал Керемет. – Боже, чел, хорош доводить шаманку: она скоро на бассейн наплачет.