Страница 245 из 308
Нечистые загнали их под землю как термитов. Поймав сигнатуры, Галатея радостно ломанулась в их сторону, пренебрегая разведкой по визуальным каналам. Аналитик её не отговорил: не смог или не захотел, Байясид не знал, не имея доступа к выделенной связи амума.
Стоит ли уточнять, что это оказались совсем другие нечистые. Нечистые не по зубам малой тактической группе без поддержки внешних оболочек. В дыму, грохоте и кислой вони оружия нечистых Галатея расчищала для арксилт-нари путь отхода к спасительному спуску: укрытие позволит им продержаться до подхода основных сил – впрочем, об этом Байясид мог только догадываться, скрючившись между камней и стараясь не отсвечивать. Как же ему недоставало его многочисленных глаз, стремительных «стрекоз». И безопасного бункера, из которого он ими управлял, конечно.
Дыхание перехватило, земля ушла вниз – Байясид не сразу понял, как Галатея оказалась рядом (и как она вообще его обнаружила), схватив его нижней рукой и плотно прижав к туловищу. Байясид попытался повернуть голову так, чтобы лицо оказалось подальше от покалывающей кожу матовой поверхности силовой брони – неплохое положение, чтобы воспользоваться последним своим козырем, но это ему ничего не даст.
Вскинув верхнюю руку, Галатея забросила меч и лазерную пушку на магнитные крепления на спине доспеха (об этом Байясид, скорее, догадывался в мешанине тряски и рывков), ушла в кувырок (Байясида безжалостно провезло по острому гравию), схватилась за трос (рвануло так, что хватка Галатеи чуть печень из Байясида не выдавила) и, отталкиваясь ногами от камня, ловко заскользила вниз (новые шваркания о скалы и полнейшая темнота).
Топот, голоса, щелчки фонарей. Байясида шмякнуло об идеально выровненный ледяной пол погребального зала. Движение воздуха поверху и ощутимый гул: Галатея раскинула многочисленные руки, вытаскивая оружие и расширяя радиус силового поля, чтобы прикрыть им от возможной опасности, как наседка – цыплят, Мус и Ису.
Темнота дружественной не была. Ощетинившись щелчками, темнота обратилась к ним на языке, который Байясиду пришлось выучить пятнадцать лет назад.
– Бросайте пушки, [мамкососы], вы окружены, – сказала темнота очень знакомым голосом.
Байясид изумлённо приподнялся на локте – чтобы ничего не разобрать в кромешной темноте, тут же быть придавленным ботинком Галатеи к земле и услышать «эй, гляньте, это ж «Билять»!»
Эмиссара Первой Матери сопровождает Рой. Крошечные линзы, ослепительные огоньки миниатюрных антигравов, жёсткие надкрылки солнечных батарей – Рой вьётся над лагерем нечистых. Особенно там, где людские реки – нечистая и очищенная – сливают свои воды у подножия беломраморных колонн Нирси Молла что на плато Акару к северу от Армеид-Онндо. Это напряжённое место, эмиссар уже неделю на переменном сне разных участков мозга, чтобы всюду успевать.
Вот и сейчас Рой расчищает дорогу к тлеющему очагу конфликта. Громадный Ису (девятая линька, не меньше) что-то не поделил с нечистыми. Пока разогревается оскорблениями и перестраховывается: гул полей брони отсюда слышен.
Байясид ускоряет шаг. Он проталкивается сквозь толпу как раз в тот момент, как в Ису прилетает первым камнем (камень бессильно повисает в поле и сползает по невидимой преграде в локте от Ису подобно куску протеинового желе). Ису, скалясь, тянет из-за спины лазерное ружьё.
Байясид озирается по сторонам, выхватывает взглядом эмиссара нечистых, расталкивающего своих с той же целеустремлённостью, решительным шагом подходит к Ису, выхватывая один из своих козырей, свою пальмовую ветвь мира как меч. Нечистые говорят, что пальмовая ветвь (или же меч) мира больше похожа на «зажигалку». Подобравшись вплотную к арксилт-нари, Байясид аккуратно тыкает ему в бок «зажигалкой».
Гул стихает.
Ису изумлённо косится на Байясида, а на него бесстрастно уставляется сотня «стрекоз». По ту строну их линз великим Матерям, наверное, интересно наблюдать за особью, которая намеренно пробует на прочность обновлённый протокол поведения. Байясид любезно просит арксилт-нари назвать свой идентификатор.
На перезагрузку систем брони требуется время. Этого времени у Ису нет.
Ису понимает это и пристыжено вползает в толпу своих.
Байясид поворачивается к нечистым – впереди них уже маячит командная особь. Этот человек невысок, не отличается мощным телосложением, не походит на особь-солдата, внимательные раскосые глаза смотрят лукаво. Но он жестикулирует и орёт на своих, как может орать только командная особь.
Они с Байясидом встречаются взглядами и кивают, как равный равному. «Мы тут оба следим, чтобы играющее в головах дерьмо из ушей не лезло», – сказал как-то эмиссар нечистых. – «Ты – посланник Бабули, я – Дедули, а так всё едино». Байясиду нравится, как звучит «Бабуля». Это что-то вроде «Заботливая Великая Мать», но в Царстве Небесном почему-то нет такого слова.
– Иж билять обана обормот раздухарился! – выдаёт Байясид, делая рубящий жест рукой, который должен убедить присутствующих, что инцидент исчерпан.